Фаворит и узник

И вдруг кадровик обратился:

– Евгений Петрович, расскажите свою биографию с самого дня рождения.

«Зачем Костромин заставил при постороннем человеке рассказывать о моей ничем не примечательной жизни, – промелькнуло в голове Питовранов. – Я ведь свою биографию раз десять уже пересказывал на партсобрании, в партбюро и в райкоме партии. Что-то здесь не чисто. Пора лишней подозрительности с устранением Ягоды прошла, и вдруг… Кажись, нигде и никому я лишнего не взболтнул. Может о детском хулиганстве и атаках на баржи с арбузами решили что-то прояснить.

Навряд ли…»

И он стал рассказывать о месте рождения, о том, что мать – учительница, отец – бывший командир Красной армии, умер в Гражданскую войну. После семи классов закончил ФЗУ. Работал токарем и железнодорожным служащим, и вот сейчас в МИИТе…

Это была биография типичная для юношей той поры, вышедших обожженными пламенем гражданской бойни.

– Да, Гражданская война, вспыхнувшая по воле внутренних и внешних врагов, принесла много бед Советской России, – вдруг включился в беседу незнакомец.

 – Газеты читаете? Отслеживаете международную жизнь?

– Да-а-а… – коротко ответил Евгений.

– А как вы оцениваете Мюнхенский сговор Англии и Франции с Гитлером в отношении Чехословакии?

– Думаю, соглашение, подписанное 30 сентября этого года Чемберленом и Даладье с одной стороны и Муссолини с Гитлером – с другой, – это не только открытие семафора для движения нацистов в сторону передачи Судетов Берлину, но в конечном счете приговор первым двум трусливым политикам и, самое главное, их гражданам.

Это развязывание рук фашистской Германии и ее сателлитам, а затем, может, и большая мировая война…

– Ваш ответ меня удовлетворил, – ответил незнакомец, который был представителем органов госбезопасности.

Он не случайно положил глаз на молодого человека высокого роста, комсомольского вожака. Собранная на Питовранова характеризующая его информация представляла интерес. По характеру – выдержанный, рассудительный. Речь спокойная, с аргументами «за» и «против».

Взвешенность и обоснованность речи подкупали оперработника. Удивил его и такой факт: в то время большинство студентов не отличались эрудицией, а в советских институтах и техникумах практиковалась система коллективной защиты зачетов и экзаменов. В то время было модно, когда один или несколько студентов в присутствии всей группы отвечали преподавателю тот или иной предмет, а оценка ставилась всей группе в зависимости от той, которую получал смельчак.