Маршал военной разведки

Тимошенко разговаривал с командирами просто, добавляя излюбленную концовку: «В случае невыполнения приказа «собственной рукой шлепну!»

Интересен в связи с этим ответ финского генерала X. Эстермана на вопрос местного корреспондента о том, как он оценивает действия командования Красной армии во время войны с Финляндией. Он ответил довольно-таки образно:

«У нас сложилось впечатление, что русские командиры командовали иностранным легионом, а не своими соотечественниками. Так воевать нельзя!»

Финам помогали добровольцы из Швеции, Дании, Норвегии, Венгрии, Англии и США, а также белогвардейцы Русского общевоинского союза (РОВС).

Как писали некоторые исследователи той «странной войны» потери в Красной армии были огромными – не получилось победы «за две недели малой кровью на чужой территории». Русской крови вылилось на финскую землю столько, что до сих пор мы не можем определиться с потерями на той загадочной войне, ставшей катализатором для окончательного решения Гитлера осуществить план «Барбаросса».

Фюрер понял, что со сталинской Россией воевать можно, если ее армия так долго топталась у границ слабой страны, какой в то время была Финляндия.

Уже тогда Ивашутин оценил важность разведывательной работы, а также точность и своевременность доведения ее до командования. Смелость в нем ковалась с детства, а потом в авиации.

«Смелость, – говорил Петр Иванович, – это когда только вы знаете, как вы боитесь.

Страх придает не только смелости, он заставляет быть спокойным, когда все вокруг теряют голову».

Он голову в экстремальных ситуациях никогда не терял. А потому действовал хладнокровно. Хотя понимал: если хочешь нажить врагов, попробуй что-нибудь изменить. Окружавшим же его людям казалось, что он смел и решителен. Но эти качества никогда не выставлял напоказ, как это делали некоторые полководцы. Наверное, так на самом деле и было, просто он не выпячивал эти положительные качества бойца наружу.

Начальник особого отдела корпуса сразу же обратил внимание, что финские воины носятся по лесу на лыжах, как черти, а в соединениях у него не было даже ни одной роты, поставленной на деревянные снегоходы. Нашему солдату метровый снег приходилось преодолевать «пешкодралом», вдобавок без белых масхалатов. На снегу серая армейская шинель резко контрастировала, превращаясь для неприятельских снайперов в лучшую из мишеней.