Переосмысление. Историческое попурри

На тайном совете ближайших к престолу вельмож прямо поставила вопрос о передаче короны внуку при живом отце.

«Павел жил, как затравленный зверь, всегда готовый к гибели, но все еще не утративший надежд на власть», – писал биограф царя Г. Чулков.

Но неожиданно обстановка разрядилась – 5 ноября 1796 года умирает Екатерина. На престол взошел ее нелюбимый сын Павел. Его сыновья Александр и Константин были перепуганы, и, чтобы угодить отцу, оба надели гатчинские мундиры.

Но клевета не пощадила Павла и после его прихода к власти – достоинства его правления замалчивались, недостатки выпячивались и преувеличивались.

Зрел новый заговор, во главе которого стояли любимцы Екатерины братья Зубовы и военный губернатор Петербурга граф Пален. В заговор были вовлечены сыновья Павла Александр и Константин и их мать Мария Федоровна. Они дали согласие на свержение императора с престола при условии сохранения его жизни. Но получилось так, как получилось.

С тех пор царя Александра I точила глубокая меланхолия. Он понимал, что произошло с его отцом и какую постыдную роль он сыграл в заговоре.

После войны 1812 года у Александра I все явственнее стали проявляться симптомы тяжелого психического заболевания. Опасаясь, что в состоянии невменяемости он разгласит страшные тайны своего рода, все члены семьи и мать Мария Федоровна разработали план отстранения Александра от власти. По этому плану он должен был официально передать корону своему брату Николаю и, инсценировав смерть, тайно исчезнуть и жить в безвестности.

Умер царь 19 ноября 1825 года во время посещения Крыма по приглашению графа М. Воронцова. Вскрытие показало, что смерть наступила от внезапного разрушения печени, что связано или с отравлением, или с заражением какой-то острой инфекционной болезнью. И действительно, острые желудочные боли начались у императора после того, как в Бахчисарае он отведал барбарисового сиропа…

Плохо забальзамированное тело Александра I прибыло в Царское Село 28 февраля 1826 года. При прощании вся царская семья хранила молчание, и только Мария Федоровна трижды подходила к гробу и, как будто недоумевая, воскликнула: «Да, то мой сын Александр.

Ах, как он исхудал!»

После этого гроб на неделю выставили для публики в Казанском соборе, но по распоряжению Николая не открывали.

Николай считал, что все идет по плану и что хоронят не его брата, а похожего на него солдата, а сам император жив и скрывается от мира. И только Мария Федоровна поняла, что в гробу ее сын.