Преступления без наказания

Русский народ изможден, биологически вырождается, его национальное сознание принижено и подавлено».

Сказано почти по-ленинскому: «Русский рабочий – плохой рабочий!»

Но Солженицыну ответил известный драматург Михаил Шатров по Центральному телевидению 22 января 2003 года: «Я не приемлю то общество, которое образовалось на развалинах социализма». С тех пор до самой своей кончины в 2010 году его больше никогда не приглашали на такие встречи.

Нечто подобное произошло с маршалом Советского Союза К.

К. Рокоссовским. Это случилось на одном из кремлевских банкетов в конце 50-х годов прошлого века. К любимцу солдат «советскому Суворову» подошел изрядно выпивший, улыбающийся во все зубы новый глава СССР – первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев и попросил написать пасквиль на Сталина.

– Напишите поярче, побольнее, почернее, – советовал суетливо партийный функционер.

– Не могу, Никита Сергеевич, – спокойно ответил дважды Герой Советского Союза и внимательно с высоты своего роста достойно посмотрел в глаза низкорослому новому хозяину Кремля и Советского Союза.

– Это почему же? – набычился глава Кремля, краснея пухлыми щеками и наливаясь широко открытыми глазами.

– Для меня Сталин святой! – ответил полководец.

Больше до самого смещения Хрущева на подобные мероприятия в Кремле Константина Константиновича никто не приглашал. Более того, он на следующий день лишился должности заместителя министра обороны СССР. Его кабинет занял на второй же день маршал Москаленко.

Но Западу не стоит спешить хоронить Россию. Еще никто не завоевывал нашу Отчизну силой. Входили недруги и оставались мертвыми телами удобрять ее необъятные просторы, выходили – единицы, а вот разоряли и выставляли Россию на тендеры чиновники предательством и изменой – это явление бывало частенько.

Академик Дмитрий Львов, давая оценку руководству новой России, писал, что происшедшее в годы «реформ без реформ» породил новый застой с новой, еще более тяжелой и бесперспективной фазой.

«Никакой «глубокой вспашки» в действительности не было, – писал он. – Сменились декорации и отчасти исполнители заглавных ролей. Но разыгрывается прежний спектакль, все более втягивая экономику в фазу застойного хаоса».

Он смело заявлял:

«В этом несомненная вина власти, не демократической по своей сути, хотя и избранной народом. Но определенная доля вины лежит и на нашей экономической науке.