Дочь костяных осколков

Два полных ящика умных камней – это целое богатство. Не важно, насколько зол на меня Кафра, дополнительным запасам он порадуется. Контрабандисты Иоф Карн, когда уходили от императорских кораблей, тратили много камней.

Филин повернулась, чтобы подозвать своих людей. У меня появился шанс – и я побежал.

Может, я и не был таким мускулистым, как Филин и ее люди, но я был быстрым и умел передвигаться в толпе. У меня по бокам свисали коробки с дынями, бечевка врезалась в пальцы, но я уже потерял умные камни и не мог позволить себе расстаться с дынями.

Поникшие и молчаливые беженцы передвигались по узкому проходу словно призраки. Я ловко лавировал между ними, и никто из них и не подумал меня остановить или хоть как-то помешать.

Филин преследовала меня налегке, но даже если бы она не увидела, куда я свернул, она бы все равно меня нашла.

В общем, вариантов у меня не было.

Дело было так. Семь лет назад, в то утро, когда пропала Эмала, я увидел вдалеке черную лодку с синими парусами. Ее очертания были размыты, как во сне.

Я только раз моргнул, и она исчезла.

Я пытался как-то устроиться в этой жизни без Эмалы, но никто не хотел нанимать навигатора – по происхождению наполовину пойера да еще без рекомендаций из Академии мореплавателей. Когда люди Иоф Карн вышли на меня с предложением, мне показалось, что это будет лучшим способом забыть о своем горе.

А потом, два года назад, я снова увидел ту лодку с синими парусами, в этот раз четче, но она все равно невероятно быстро растаяла вдали.

Я охотился на нее пять долгих лет, не знал, куда плыть и что искать, мне оставалось только верить собственным глазам. Поэтому я перестал отвечать Кафре и решил действовать в одиночку. Два года я гонялся за слухами на ворованной лодке, ускользал от людей Иоф Карн и одновременно посылал им деньги, чтобы рассчитаться с долгом.

И вот теперь я как никогда близок к цели, а они хотят меня остановить? Нет. Только не в этот раз. Я всегда держу слово.

Я бежал по улицам, у меня срывалось дыхание, коробки с дынями не переставая били по ногам.

Мимо мелькали лица – старые и молодые, сморщенные и гладкие, но все – изможденные. Некоторые еще были в грязи после землетрясения и со светлыми полосками слез от глаз к подбородку.

До пристаней было рукой подать – всего один поворот.

Позади кто-то закричал, я невольно оглянулся. Прислужники Филин, в отличие от меня, шли сквозь толпу напролом. Один из них опрокинул бадью, и на землю устремился поток серебристой рыбы.