Дочь костяных осколков

Я закатил глаза и стащил книги с полки.

– Знаю, они будут спрашивать – говорю ли я с древними или правда ли, что мое имя у пойеров означает «снежная вершина»?

Мама решительно встала между мной и моими сумками и сердито на меня посмотрела:

– Мы стараемся сказать тебе кое-что очень важное! Анау маленький, здесь тебя все знают. На Императорском тебя не знают. Они будут думать, что знают, но это не так.

Я вздохнул, как вздыхают все молодые, которые считают, что знают об этой жизни больше родителей.

– Я наполовину пойер, наполовину империанец, об этом вы хотите мне на прощанье напомнить?

Родители переглянулись. Лицо у мамы было измученное, она взглядом умоляла отца объяснить все сыну. Если бы у меня было чуть побольше мозгов, до меня бы дошло, что я упускаю их главную мысль.

– Йовис, – сказал отец, – мы хотим напомнить тебе, что ты и пойер, и империанец. И что бы они там ни говорили, это не сделает тебя хуже или ниже их.

Я кивнул и поблагодарил родителей, хотя так ничего и не понял.

Я ведь прошел вступительные испытания, что еще надо? Но когда я прибыл в Академию, наставники сразу указали мне на мое место зачатого в распутстве полукровки. Первым, что я усвоил в Академии, было то, что моя жизнь императорского мореплавателя будет очень и очень одинокой.

Я сидел у румпеля и разглядывал своего нового компаньона. Похоже, он всеми силами хотел меня убедить в том, что одиночество мне больше не грозит. Может, я сумел бы уклониться от летящего мне в глаз ножа Филин.

А может, нет. Получалось, что я спас Мэфи из воды, а он спас меня от малоприятной и некрасивой смерти.

– Так кто же ты такой? – спросил я.

Но Мэфи просто сидел на задних лапах и чесал передней возле маленького уха. Он морщился, словно искал какое-то определенное место у себя на голове. Мэфи действительно был очень похож на морскую выдру, только пальцы у него были подлиннее, уши не круглые, а треугольные, и мордочка скорее заостренная, чем притупленная, из-за чего я сначала и принял его за котенка.

И по размерам он был как котенок, но туловище было длиннее, поэтому он мог легко дотянуться мне до коленей.

Понаблюдав какое-то время за стараниями Мэфи, я вздохнул и протянул руку, чтобы помочь чесаться. Он, обрадовавшись, подался ко мне навстречу. Шерсть у него была грубая, а вот подшерсток нежный, как пух.

Я потер его по голове большим пальцем и сразу нащупал возле каждого уха по небольшому твердому бугорку.