«Снег», укротивший «Тайфун»

Авторитетный и энергичный министр иностранных дел республики Густав Штреземан настоял на выводе французских оккупационных войск из одного из самых промышленных районов Германии – Рура.

Через две недели после освобождения из Ландсберга Гитлер встретился с баварским премьер-министром Генрихом Хельдом. Он решил заверить его, что ему не стоит бояться национал-социалистов, так как у них главный враг – коммунисты. С ними они ведут непримиримую борьбу. А потом попросил снять запрет на деятельность нацистской партии и ее органа – газеты «Фелькишер беобахтер», а также разрешить его публичные выступления.

Нацистская газета вновь появилась в Мюнхене 26 февраля 1925 года с редакционной статьей Гитлера под названием «Новое начало». Статья призывала рассорившихся членов партии объединиться в борьбе с коммунистическим движением, марксизмом и его создателями – евреями.

Под влиянием министра юстиции Франца Гюртнера, симпатизировавшего нацистам, Хельд распорядился снять запрет НСРП, заметив при этом своему подчиненному:

– Дикий зверь контролируется.

Мы можем позволить себе ослабить цепь.

На следующий день после выхода газеты Гитлер решил собрать своих единомышленников в пивном баре «Бюргер-бройкеллер» – месте, где был провален путч. Это было первое публичное выступление будущего фюрера Третьего рейха после суда перед тремя тысячами его приверженцев.

Как казалось собравшимся, он после тюрьмы сделался еще более матерым пропагандистским бойцом. Суровый вид его лица подчеркивали две глубокие складки кожи, расходившиеся от крыльев носа к щекам, и уставшие, глубоко посаженные глаза.

Обиженные властью во все времена и во всех странах делаются, как правило, кумирами толпы. Двухчасовая речь руководителя партии не разочаровала слушавших его однопартийцев.

Он кричал о том, что «марксизм будет побежден доктриной высшей правильности и жестокостью ее исполнения». Провозгласил, что в борьбе возможны только две развязки: «либо враг перешагнет через наши тела, либо мы пройдем по его трупам».

Это выступление разозлило правительство. Гитлеру снова запретили публично выступать. Из семнадцати земель запрет сохранялся теперь в тринадцати. В четырех он мог свободно излагать свои мысли с трибун перед аудиторией. Однако эти препятствия оказались не такими непреодолимыми.

На выборах в рейхстаг нацисты получили лишь три процента голосов избирателей. Казалось, что Германия постепенно успокаивается.