Сталин и контрразведка

– Это же повтор названия романа Николая Чернышевского «Что делать?», – размышлял Коба. – Надо почитать.

Вскоре ему представилась возможность прочесть эту работу. В ней он находит ответы на вопросы, которые ставил себе и не мог с глубиной понимания ответить на них. Ленин ответил. Он писал, что для обслуживания массового движения нужны люди, специально посвящающие себя целиком социал-демократической деятельности. Они должны с терпением и упорством вырабатывать из себя профессиональных революционеров.

Особенно Кобе понравилось лапидарное изречение, которое за краткость он посчитал самым главным лозунгом момента в борьбе против самодержавия:

«Дайте нам организацию революционеров – и мы перевернем Россию!»

Постепенно Ленин, его идеи, взгляды, оценки стали вливаться бурным горным ручьем в пытливый ум и страстную душу грузинского революционера, считавшего интернационализм в борьбе с российской, а потом и мировой буржуазией квинтэссенцией протестного движения.

Для Кобы Ленин превращался в божество – восток всегда требовал культа, таков на Кавказе «закон природы – закон гор».

Из воспоминаний революционера Р. Арсенидзе:

«Он преклонялся перед Лениным, боготворил Ленина. Он жил его мыслями, копировал его настолько, что мы в насмешку называли его «левой ногой Ленина».

Революция, которой посвятил себя с молодых лет Коба, не преследовала своей целью достижение личного благополучия ее участников. В России того периода революционное движение не строилось во имя интересов перерожденцев, толстосумов, воров и мошенников, как это было в 1991 году.

Свои силы оно черпало в народных массах, поскольку ориентировалось на реализацию их коренных интересов.

После исключения из семинарии и непродолжительной работы в обсерватории у двадцатилетнего Кобы наступил коренной поворот в жизни – он оказался за бортом привычного уклада бытия: ни учебы, ни работы, ни семейного гнезда. Главное, что повлияло на его вхождение в революционное русло – он не имел какой-либо профессии.

Ему некуда было приложить свои силы. Он практически становился изгоем.

Американский исследователь периода жизни Сталина, когда он жил и действовал в Тифлисе, А. де Йонге писал, что в то время:

«…марксизм уже занимал на Кавказе прочные позиции. Более важное значение имело то, что Сталина привлекал агрессивный тон марксистской полемики и его догматические свойства.