Мы здесь живем. В 3-х томах. Том 3

Мы здесь живем. В 3-х томах. Том 3

Анатолий Тихонович Марченко

Новая история

Анатолий Марченко – один из самых авторитетных участников диссидентского движения, проведший в лагерях и ссылках 18 лет и погибший после 117-дневной голодовки с требованием освободить всех политзаключенных в СССР. Настоящее издание объединяет автобиографическую прозу Марченко, в том числе книги «Мои показания», «От Тарусы до Чуны», «Живи как все» и никогда не публиковавшиеся тексты, найденные в архивах КГБ, политическую публицистику и документы, раскрывающие механику противостояния человека и государства в позднем СССР.

Анатолий Марченко

Мы здесь живем. Том 3. Последний срок Анатолия Марченко в документах. Публицистика. Документы разных лет

Серия «Новая история» выходит в рамках издательской программы проекта InLiberty

Мы здесь живем

Идет один мимо выгребной ямы, видит – в ней кто-то барахтается по горло в дерьме. Прохожий протягивает ему палку:

– Хватайся, вылезай!

– Иди себе! Не видишь – я здесь живу.

    Современный анекдот

Каждый гражданин СССР имеет право на жилище…

    Конституция СССР

Мы, супруги Анатолий Марченко и Лариса Богораз, авторы и персонажи настоящего повествования, посвящаем его своим оппонентам – творцам Конституции СССР 1978 года, а также прочим авторским коллективам, создавшим законы, инструкции и постановления, вдохновившие нас на сей труд…

Сортирная сюита

Анатолий: Я родился «на квартире». Мои родители, поженившись, сняли себе комнату в частном доме.

Я мало помню из того периода своей жизни, так как прожил там всего лишь до июня 1941 года. Помню хорошо своих «хозяев» – старика и старушку: его за чтением толстущей книги в кожаном переплете и с медными застежками (мои родители называли эту книгу «Библией»), ее все время лежащей в постели на высоченной деревянной кровати и с постоянной белой повязкой на голове.

Старик со старухой жили в большой проходной комнате, из которой были ходы в нашу комнату и во вторую такую же комнату, в которой жила семья сына хозяев.

Ни молодых, ни их дочь я не помню, может, потому, что через их половину я не ползал и не ходил?

Зато до сих пор храню в памяти одну ночь – последнюю ночь сына в доме родителей. Проснулся я от чего-то поздно ночью. Мои родители не спали, в комнате горел свет. Они о чем-то шептались тревожно между собой, не замечая, что я не сплю и слежу за ними. Из комнат хозяев слышались приглушенные голоса и женские всхлипывания.