Одинокие мальчики

Например, почему не попробовать просто GRUN, а MALACHITGRUN оставить для дела?

Краска, однако, легко выдавливалась (и усилий не нужно было прикладывать) словно зубная паста. Правда, запах был очень неприятный – прогорклого масла, или даже ненавистного рыбьего жира. Краска, тем не менее, без затруднений наносилась на поверхность, но сохла несколько дней. Решение было найдено: рисовать нужно быстро, за один день и потом оставить сохнуть. И все.

(Молодой Сталин бежит из ссылки, он обманывает урядника, который за ним следит, у него ружье удивительного боя, может быть даже с оптическим прицелом, у него полные карманы патронов, у него острый нож, одеяло, спички и табак.

Самые трудные эти версты до реки, до какой-нибудь большой реки, где можно на лодке доплыть до железной дороги, а там сесть на поезд. Товарищи по партии помогут, а на железной дороге много рабочих, которые конечно же знают, кто такой Сталин. Вот Сталин быстро выходит из избы, где он живет, он вязнет в снегу, снег глубокий, до колена… Впереди сосновый лес, где зверья… Сталин не пропадет!)

– Ну, показывай, что ты нарисовал, – сказала Любовь Анатольевна. – Показывай, показывай, не стесняйся.

Он протянул ей картину. Любовь Анатольевна недоверчиво её взяла и потянула носом.

– Почему пахнет маслом? – спросила она. – Ты, что, написал маслом? Да?

Он кивнул он.

 – Да.

Безмерное удивление слышалось в её голосе:

– Вот это изба, вот это лес, вот это небо, вот это, как я понимаю, следы от избушки в лес… А где товарищ Сталин? – спросила она свистящим шепотом и почему-то испуганно оглянулась. Она быстро завела его в свой кабинет, плотно закрыла двери и опять еле слышно спросила:

– Куда ты дел товарища Сталина?

– Товарищ Сталин убежал из ссылки, неужели непонятно? Вот следы, он уже в лесу… И он идет к Енисею.

Он увидел, как по её лицу пошли красные пятна и как в её глазах заплескалась странная смесь злобы, растерянности и изумления. Наконец она тихо проговорила:

– Тебе действительно еще рано посещать нашу школу… Приходи лет через пять… Если будешь еще рисовать…

Отойдя от дверей Художественной школы метров на тридцать он оглянулся, прощаясь с этим домом навсегда.