Одинокие мальчики

Клеет всё!

– Подожди, – сказал мальчик и, подставив пару кирпичей, осторожно достал мяч. На его счастье гвоздь вошел между швами.

– Только камеру заклеить, – сказал он успокоенно. – Только камеру. Ну, тащи свой клей и шнурок с мамашиной шпилькой.

– Что же это за клей такой, – спросил он, выдавливая капельку клея из голубоватого тюбика на страницу из Огонька.

Янтарная капля, едва оказавшись вне материнского лона, стала уплощаться и тускнеть, её края истончались и через минуту пахучая желтая капелька стала похожа на тусклые потеки смолы на соснах.

Мальчик осторожно потрогал пятнышко клея.

На поверхности серо-белой сферы остался четкий след – рисунок кожи.

– Осторожно, приклеешься! – испуганно толкнула его Валя.

Он повертели тюбик в руке и прочитал вслух «БФ-2 УНИВЕРСАЛЬНЫЙ КЛЕЙ»

– Сначала надо края зачистить, – быстро проговорила Валя осторожно выговаривая по слогам ор-га-ни-че-ским рас-тво-ри-те-лем.

– Чем, чем? – переспросил мальчик.

Валя фыркнула:

– Ну водкой… И добавила, оглянувшись:

– У нас её много…

Стадион медленно наполнялся народом.

Покатили на новеньких велосипедах «Турист» по гаревым дорожкам аккуратные чистенькие «мальчики-гогочки». За ними испуганно следили мамаши с шестимесячной. В глазах каждой мамы светилось неукротимое желание защитить, спасти и оградить сыночка от нежелаемых контактов с дурными мальчиками, ремесленниками например, которые курили и кричали через все поле запрещенные слова.

Солнце поднималось всё выше. Неожиданно щелкнул репродуктор и из него стали выплескиваться волны шума и ликования, переполнявшего толпы в Москве в Тушино.

Диктор еще не сказал ни слова, а уже было ясно, что там событие на уровне национального праздника. Затем с высокого столба, где был укреплен динамик стали вырываться четкие рубленые фразы:

«…День авиации… сталинские соколы… трибуны ликуют… среди них Герой Кореи Сень-сень-сень сбил летающую крепость… Слава Великому Сталину! Ура!..»

Затем слова диктора утонули в реве реактивных двигателей.

– Хорошая все таки бумага, – думал мальчик, проводя пальцами по гладкой поверхности страниц из Огонька. И он стал сгибать листы по давно отработанной технологии, пока не получил модель в форме треугольника, при этом хвостовое оперение, а по сути дела длинный клинообразный киль, который должен был итти от вершины треугольника, то есть носа до его основания и строго ему перпендикулярно, должен был оказаться снизу фюзеляжа, а не наверху.