Крынка молока и сермяжная правда

Но вот залили процеженное парное молоко в крынку или другой сосуд и что мы видим: расслаиваится, начинает молоко, что по легче сливки, всплывает наверх, а потяжелее белковый раствор в воде остается ниже, а была, то одна субстанция-молоко от матери. Сливки составляют15 %,так как там не только жир, но белок есть.

Так вот и в жизни людей от пуповины мы все равны без зубов, волос и с перевернутым зрением, но вот проходит время, и нас начинают делить из роддомовских пеленок. Кому кафтан, кому армяк, а кому и штаны холщовые, без рубашки и обуви летом по уличной траве-мураве, да еще после дождя самый раз.

Да с учетом военного времени, когда в магазине кроме спичек, завязанных веревочкой с приложением серной дощечки да мыла, основу которого на 80% составляла глина, ничего не было, а вшивые волосы женщины в бане мыли «щелоком». Смесь воды с пеплом древесным выводила вшей и гнид, и керосином. А для окончательной победы над вшивостью в русской деревне была идиллическая картина.По воскресеньям на завалинке дома или на скамейке у дома женская половина искала и громила вошь и гниду друг у друга, что считалось наилучшим удовольствием. Мужское население такую процедуру в нижнем белье своем делали сами, что в кальсонах, что в нижних рубахах. Эти кровососы, в особенности зимой, появлялись каждый день, хотя от фронта вроде далеко, скученности городской не было, вода для мытья была, но вша не уступала до 1948 года, пока не отменили карточки, включая и на мыло. Все соседи в округе из 10-12 домов нашей деревенской улицы жили одинаково. Женщины,3-4 детей возраста 10-16 лет,2-3 деда с длинной бородой и 12-15 детей до 8 лет, в число которых входил и я. Женщины переживали за своих мужиков на фронте. Будь то муж, сын, брат и каждый божий день отмечались у моего деда Семена-почтальона. То ли за личной весточкой, то ли за газетой, то ли за политинформацией, которые иногда делал дед Семен, зачитывая вести из газет «Известия», « Труд», «Правда», областной или районной газеты собравшимся бабам. Бабы между собой делились иногда тлеющими углями с загнетки (остатки древесного угля выгребали из русской печки наружу к боковой стенке и здесь в куче пепла древесный уголь мог тлеть до утра). А утром бабушка Арина клала на него бересту или тонкую лучину и раздувала до огня. Затем этот огонек подносила к клетке полен, уложенных на под русской печи, а когда эти 10-15 полен прогорали, она выгребала эти остатки опять на загнетку.