Потерянный рай. НКВД против гестапо

Врагами? Да какие они были враги? В этой борьбе за власть Гитлер не пожалел даже Эрнста Рема[4 -

Эрнст Рэм- соратник Гитлера, руководитель штурмовых отрядов, расстрелян в 1934 по прямому указанию Гитлера.]

, с которым был на «ты» и которого называл своим братом. Конечно, Рэм был гомосексуалистом. Это бросало тень на партию и порочило звание настоящего арийца. Но дело было в другом. Рэм позарился на единовластие фюрера. Не сделай он этого, до сих пор бы таскал в постель смазливых парней. Фюрер на многое может закрывать глаза, если это не грозит его власти.

Ведь он прекрасно знал о сексуальных «играх» Гесса[5 -

За свои сексуальные извращения в высшем руководстве рейха Гесс получил прозвище «черная Берта». Под этим же «именем» Гесс фигурировал и в агентурных материалах внешней разведки СССР]

, но терпел – Гиммлер вспомнилось, как Гитлер бросил в камин докладную записку партийной разведки с подробным описанием и даже фотографиями «забав» партайгеноссе Гесса – Да, фюрер может держать свое окружение на коротком поводке.

Грешите, ребята, только не претендуйте на мое место. Ах, фюрер, фюрер, помнишь ли ты, что именно я первым назвал тебя фюрером партии и нации. Потом уже пропаганда Геббельса растиражировала это клише. Но первым был я. Но ведь не скажешь тебе об этом. И никто не скажет…»

Он приказал водителю остановиться за два квартала от нужного ему дома, достал из-под сиденья саквояж, в котором лежала гражданская верхняя одежда. Рейхсфюрер, натянув на себя утепленный светлый плащ и фетровую шляпу такого же цвета, вышел из машины.

Ему казалось, что гражданская одежда делала его незаметным среди немногочисленных прохожих. Но начищенные до блеска хромовые сапоги резко контрастировали с его обликом.

Кальтенбрюннера он заметил еще издалека. Сутулая фигура шефа управления имперской безопасности, одетого тоже в гражданскую одежду, маячила среди стволов старых лип.

«Ну и выпендрелся – подумал Кальтенбрюннер, заметив приближающегося рейхсфюрера – Хоть бы сапоги снял, а то скрипят на всю улицу».

– Прекрасна погода сегодня, Эрнст – обратился Гиммлер к Кальенбрюннеру, протягивая руку для рукопожатия. Оба понимали, что в данной ситуации вскидывать руку и произносить традиционное «Хайль Гитлер» было необязательным.

– Так точно, господин рейхсфюрер – отчеканил шеф РСХА.

«Вот ведь салдофон – подумал Гиммлер, с неприязнью ощущая липкость холодной руки Кальтенбрюннера – Волнуется.