По мирам Анатолия Журавлева

Безмолвный крик боли о кратковременности жизни всего прекрасного, а буйство красок и очарование запаха просто прощальная песня срезанных растений, остро чувствующих свою скорую гибель.

Цветы и я одинаково понимаем это. Твоя молодость и моя старость. Огонь и вода. Они несовместимы, но огонь может разогреть воду.

И хотя цветы еще продолжают свою песнь любви, мою душу уже пронзила тоска по загубленной и ушедшей безвозвратно страсти. Цветы и я, мы видим глаза смерти. Я больше не люблю тебя, но всегда буду любить мои несбывшиеся мечты.

Сладок яд воспоминаний – хорошо играет музыка, да только под нее ни петь, ни плясать не хочется.

Цветы, простите меня, я ваш брат. Хороша дорога, да лучше бы по ней не ходить. Каково семя – таков и плод.

Удача

На рассвете, когда трава купается в росе, все вокруг вдруг на мгновение замирает в ожидании ежедневного великолепного чуда – восхода солнца.

И пока его первые согревающие лучи прокладывают себе дорогу, я, закутанный пеленой прохладного тумана, стою на берегу ручья, подставляю лицо нежному, легкому порыву свежего ветерка, неизвестно откуда появившемуся, и тихо говорю:

– «Ветер, ветер, унеси мои печали, развей их в чистом поле, утопи в воде быстрой, принеси мне удачу светлую, как те воспоминания, которые со мной сейчас».

___________________________________________

Лес вырубили, а на его месте построили дачи. Я хожу теперь по совершенно незнакомой местности в поисках именно той березы, своей любимой березы, которая однажды в теплый летний вечер стала невольной свидетельницей моего страстного любовного признания.

Первый раз в жизни мне пришлось прошептать слова любви и услышать в ответ такое короткое, но емкое – «да».

Где ты, то далекое прекрасное время?

Вопрос с заранее известным ответом – сеть, заброшенная в прошлое, в которой желанной золотой рыбки, увы, не будет.

Нет того леса.

Где она, моя береза? И та женщина?

Как мы любили тогда друг друга.

Миллионы маленьких трепещущих листочков, получив энергию наших эмоций, отражали ее, как крохотные зеркала, собирая и концентрируя всю силу только на нас двоих, а мы светились ярким пламенем чувств, обжигаясь и сгорая в этом огне.

Ее губы были мои, мои руки были ее, мое тело – ее, ее тело – мое и все это, вместе взятое, называлось одним словом – любовь.

Такую редкую, старинную монету – любовь я разменял потом на пачку долларов, доллары на еще большее количество рублей, которые трачу и теперь.