Пять ночей у Фредди: Ужасы Фазбера. Хватайка

Папу он проигнорировал – тот хмуро смотрел на какую-то таблицу в ноутбуке и большими глотками пил кофе.

Грег надел непромокаемую куртку, схватил рюкзак, открыл дверь и спустился по ступенькам. А там остановился так быстро, что чуть не потерял равновесие, в последний момент успев схватиться за перила.

Он вытаращил глаза. Сердце забилось как бешеное, а живот сдавило.

Этого не может быть.

Он отвернулся от того, что лежало перед ним, пошатываясь, дошёл до ближайшего куста, и его стошнило. В желудке не было ничего, кроме воды – она и вышла вместе с жёлтой желчью.

А потом, хотя желудок уже опустел, он пережил ещё пару рвотных позывов.

Наконец он упал на нижнюю ступеньку лестницы и вытер рот. Пальцы похолодели и не гнулись.

Он сделал несколько глубоких вдохов, морщась от кислого запаха содержимого желудка и вони, доносившейся со стороны велосипеда. Грег встал. Он не хотел вставать, да и ноги были такими слабыми, что, похоже, полностью разделяли его нежелание, но нужно было что-то сделать, пока из дома не вышли родители.

Лихорадочно оглядевшись, словно ища кого-то, кто может ему помочь – хотя на самом деле чьей-либо помощи ему хотелось меньше всего, – он попытался понять, что же теперь делать. Хотя нет, он точно знал, что делать. Нужно это куда-то убрать. А для этого придётся его коснуться.

Ну нет, он это трогать не собирается.

Он хлопнул себя по лбу:

– Думай, дурак!

Окрик сработал. Он вытащил ключи из кармана и прошёл к сараю, пристроенному к задней стене дома.

Дважды уронив ключи до того, как подобрать нужный, он успел промокнуть до нитки, прежде чем всё-таки забрался в сарай и достал оттуда чёрный пластиковый пакет для мусора.

Теперь, когда он уже точно знал, что делать, Грег двигался на гиперскорости. Он захлопнул и запер дверь сарая, не беспокоясь из-за шума, потому что ветер и дождь заглушали всё. А потом бросился к велосипеду.

Там его ждало то, на что он очень не хотел смотреть. Но на этот раз он заставил себя взглянуть – внимательно, по-настоящему.

Соседский пёс лежал мёртвым у заднего колеса велосипеда Грега. Его горло было разорвано, живот выпотрошен, а кишки разбросаны по асфальту. Он уже окоченел, и его глаза были широко открыты, словно в страхе, который, может быть, он испытал в первый… и последний… раз в своей жизни. Грег заставил себя рассмотреть смертельные раны пса. Ага. Именно это и сказало ему подсознание ещё с первого взгляда. Пса убили не ножом или каким-то другим острым предметом.