15.18.365: Цветы, которые не умирают

И пар дыханья, чем согреты,

но я не вижу в них души.

Они не звери, не убийцы

и, может, даже не враги.

Но, к сожалению, в их лицах

не вижу кроме ни… ни зги.

Смотря в глаза, я вижу холод,

слепую злобу, ярость, гнев…

Им наплевать на боль и голод,

что объедают меня… Тлен.

И насыщения не прибудет

от пережевывания блюд.

Тот голод, что во мне бушует,

зависит от душевных мук.

Меня пугают эти лица -

их порицание, тишина…

Меня пугают их улыбки -

ухмылки в сторону меня.

И словно ястребы глядя,

крадут движения, мысли…

Они кружат вокруг меня…

В грехах пороках? Были б…

Им нужен повод, нужен смысл -

прожить еще пару деньков.

Согревшись лишь от пары мыслей:

«оказывается неплохо все!».

«Есть та же, что живет и хуже»:

и дела до меня уж нет.

Они в спокойствии все курят,

оставив падаль на десерт.

Так странно это, но, по сути,

пугает же не этот взор.

Не лиц та сталь и зависть… Лучше!

То отражение в них… мое.

Мечта – труп

Она красива и стройна,

она свободна и вольна.

Горда, крылата, весела,

добра, сердечна и сильна.

Она была моей подружкой

и ахиллесовой пятой.

Любимый человек, нечуждый,

что, не боясь, кидался в бой.

Моя хорошая девчонка,

сестра, родная, визави.

Ей места не было тут только -

она всегда была внутри.

Она всегда жила у сердца

и грела душу по ночам.

Чтобы с рассветом – вновь за дверцу,

не выдержав житейских ран.

Но через день она рождалась

и заполняла душу вновь.

Та боль потери вмиг стиралась,

и воцарялся мир, покой.

Проходит время и с улыбкой,

я вспоминаю все те дни.

Где были счастливы, пусть зыбко,

где мы вдвоем и мы дружны.

*

Она красива и стройна,

она всегда у сердца.

Но силы нет, как и тепла,

и нет поддержки. «Греться!».

Она бездвижна, холодна,

молчит, от меня скрылась…

А низкий голос из меня:

«она сломалась, вскрылась!».

Прощенными не быть!

Простив однажды, не забыть

той мерзости и черноты.

Той боли слов и злобы лиц,

смрада того внутри.

Нам не забыть холодных глаз

и шума, что вокруг.

Как спиц острей пронзали нас:

«не бить, не убить вдруг».

Нам не забыть битья посуды

и треска мебели, вещей…

Но мы простим – ведь нам нетрудно

пройтись по гордости своей.