Вся жизнь – в искусстве

Мне кажется, что наряду с национальными чертами здесь сильное влияние Мазерееля. [Известный бельгийский график первой половины ХХ века].

1 февраля 1951 г.

С утра в театре репетировал «Даиси». Идет как будто ничего. Новый балет удачный. Увы, я часто бываю доволен репетицией, потому что приправляю ее своим воображением. (…) Как бы я хотел, хоть в конце своей творческой жизни, получить возможность сделать чтонибудь понастоящему, то есть с многократной прикидкой на сцене, в условиях, близких к спектаклю. Задумался о своем возрасте; как чертовски мало осталось жить! Все откладывал и откладывал, а жизнь – прошла.

3 февраля 1951 г.

Сегодня – «большой день». Утром встречали Горяинова [чиновник из Москвы] на вокзале. ЗИМ – восхитительная машина, мягкая, плавная, удобная и теплая. Горжусь тем, что такую машину делают у нас! Спектакль прошел очень хорошо, с небывалым подъемом, хор неузнаваем, даже мужчины. Повидимому, и Ч., и С. – спектаклем довольны, сделали ряд замечаний. Гор. не нравится оформление второго акта, в особенности небрежно выполнено, темно; эффект Казбека груб.

Костюмы гурийцев – назойливы (надо убрать их из 2 акта). Режиссерски неудачен (формалистичен) переход Князя на финал 2 акта.

Обедали в гостинице. После обеда заехал домой за Верой, но не застал ее и поехал один на концерт М. Гринберг. [Известная советская пианистка]. С восхищением слушал амолльную прелюдию и фугу Баха. Впечатление поистине величественное, могучее. Потом шесть очаровательных песен Листа – Шуберта: «Поток», еще какаято, «Атлант», «Посол любви», «Der Wanderer», Баркарола.

Все чудесно, настоящее пение. Во втором отделении предался суетным мыслям и потерял сосредоточенность, а потому и не мог так хорошо слушать. Ехал в трамвае с «Бахом» и слушал его критику, всем досталось – и Листу, и Гринберг!

16 февраля 1951 г.

Утром – репетиция: 4 и 8 картины [опера Чайковского «Черевички»] С 3 часов до 6 – уроки в консерватории. Крылова, Аллагулова, Чуфаров – очень хорошо. Вечером лекция в клубе МГБ для медиков: Мусоргский.

Читал попечатному и оттого не имел ни малейшего успеха и даже получил записку с жалобой на чрезмерную лаконичность. Струков [Иван Яковлевич Струков – певец, бас, заслуженный артист РСФСР, солист Горьковского театра оперы ибалета] говорит, что когда лектор говорит свое, то он старается быть убедительным, в том же случае, если он читает чужое, то стараться ему уже незачем, отсюда и впечатление совсем иное.

2 марта 1951 г.