Загадки истории. Византия

Так, Лев VI Философ (886–912 гг.), будучи двадцатилетним молодым человеком и едва вступив на престол, низложил и отправил в ссылку патриарха Фотия, а вслед за ним и многих его родственников и приближенных, обвинив их в антиправительственной деятельности. Что уже говорить о суровом Василии ІІ Болгаробойце (976—1025 гг.), который решительно расправился с вельможей Василием Нофом и богатым малоазийским родом Малеинов.

Впрочем, была и обратная сторона медали: василевс мог богато наградить и несказанно возвысить неизвестного никому человека самого низкого происхождения, приблизив его к себе, присвоив самые высокие звания, титулы и назначив на важнейшие должности в государстве.

К примеру, по свидетельству все того же «Продолжателя Феофана», любитель скачек на ипподроме Михаил ІІІ, лично выступавший в роли возницы в синей униформе, нередко «усыновлял Божественным крещением детей своих товарищей, тех, кто выступал с ним на игрищах, и каждому дарил по пятьдесят, сорок, самое меньшее тридцать литр золота, чем и опустошил царскую казну».

Этот же василевс однажды в сентябре 867 г., основательно опьянев во время пиршества, решил возвысить некоего Василикина, гребца царского дромона, «ничтожного и отвратительного скопца и забулдыгу родом из Никомидии», которого облачил в «прославленную царскую багряницу, завидный и дивный венец, златотканый плащ, пурпурные, все в драгоценных камнях сапожки и другие принадлежности царской власти, вывел его к синклиту, держа за руку и поддерживая… и произнес такие слова:

Смотрите все, восхищайтесь,

Не ему ли царем быть пристало?

И вид, достойный владыки,

И венец для него будто создан:

Все говорит в нем о власти,

И не лучше ли мне его сделать царем

Вместо Василия?»

Все, кто при этом присутствовал, повествует далее «Продолжатель Феофана», «остолбенели, пораженные затмением ума и безрассудством царя», однако вряд ли кто осмелился прямо перечить основательно опьяневшему правителю, который, говаривали, отдавал приказы казнить своих приближенных, а потом, придя в себя и раскаявшись, казнил тех, кто выполнял эти его приказы.

По крайней мере, Лиутпранд Кремонский упоминал, что Михаил ІІІ «во время своей болезни <…> даже друзей своих велел приговорить к смерти. Придя же в себя, он распорядился таким образом, чтобы, если тех, кого он приказал казнить, уже нельзя вернуть, казни подвергнуть исполнителей приговора».