Три Дюма

Он вошел никем не замеченный, направился прямо в комнату, где висело ружье отца, и, взяв его, стал карабкаться вверх по лестнице. На площадке он столкнулся с матерью, которая вся в слезах выходила из комнаты покойного.

– Ты куда? – спросила она его.

– На небо.

– А что ты хочешь там делать, мой бедный мальчик?

– Я убью Господа Бога, который убил папу.

Она взяла его на руки и чуть не задушила в объятиях.

– Не говори таких слов, мой маленький! – воскликнула она. – Мы и без того достаточно несчастны!

Глава третья

Вольное детство, проведенное в праздности среди лесов

Они и в самом деле были очень несчастны.

Генерал не оставил им наследства, семье нечего было ждать от императора, который упорно отказывал в аудиенции жене бунтаря. Товарищи Дюма по оружию – Брюн, Ожеро, Ланн – напомнили императору о подвигах генерала Дюма. «Я запрещаю вам раз и навсегда, – сухо сказал Наполеон I, – упоминать в моем присутствии имя этого человека». Добиться для маленького Александра стипендии в лицее или военной школе оказалось невозможным. Наполеон не отличался великодушием Октавиана Августа.

Жан-Мишель Девиолен, инспектор лесов, родственник и покровитель семьи Дюма, написал генералу Пиллю, графу империи, который состоял с ним в родстве и в бытность свою генеральным комиссаром революционной армии слыхал о героизме Дюма, чтобы сообщить о кончине доблестного и несчастного генерала:

Он отошел в лучший мир вчера, в одиннадцать часов вечера, в Вилле-Коттре, куда вернулся, чтобы находиться под наблюдением врачей.

Его унесла в могилу болезнь, явившаяся следствием тяжких испытаний, перенесенных им в неаполитанской тюрьме по возвращении из Египта…

Оказавшись в запасе, тяжелобольной, он не переставал молить Бога о победе французского оружия. Воистину трогательно было слышать, как за несколько часов до смерти он говорил, что ему хотелось бы быть похороненным на поле Аустерлица.

Девиолен просил назначить пенсию вдове и сиротам, которых генерал оставил без всяких средств к существованию, так как долгая болезнь поглотила те скудные сбережения, которые у него были.

Он получил от Пилля ответ отрицательный, хотя и скрашенный вполне официальным выражением соболезнования. Все хлопоты оказались напрасными, старикам Лабуре снова пришлось взять на себя заботу о дочери и внуках.

Маленький Александр был сообразительным, но непоседливым ребенком. Мать и сестра научили его читать и писать, но в арифметике он никогда не смог пойти дальше умножения.