Танго нашей жизни: Пара, в которой трое

Когда мы с хореографом разрабатывали постановку показательного танца «Арлекино» под модную тогда песню Аллы Пугачевой, Эдуард Георгиевич сказал: «Делай как хочешь». Конечно, он мне подсказывал какие-то связки в элементах, я сама их сложить не могла. Идея «Арлекино» принадлежала Плинеру, а благодаря этому танцу меня заметила Тарасова.

Позже и Татьяна Анатольевна оставляла мне возможность что-то придумать самой. Иначе я просто не могу.

На следующий день после того, как Харитонов научил меня двойному акселю, я овладела тройным сальховом.

Я не могу даже передать, насколько чувство восхищения собственными силами переполняло меня.

Через неделю я ехала на чемпионат СССР и думала: «Теперь, Плинер, посмотрим, теперь попробуй меня не взять!» Попасть в спецгруппу – это означало еще и то, что лед дают и утром, и вечером, кататься можно сколько влезет, на каток возят на автобусе, а на сборы берут не раз в год, а постоянно. Ужасно выматывало то, что месяц тренируешься, месяц – нет.

До этого на соревнованиях я не могла сделать ни «дупля», ни тройного прыжка.

Я чувствовала, как ко мне изменяется отношение. Не то что раньше: «Хорошенькая, но не прыгает». Теперь прыгает!

Была еще жива первая жена Плинера. Это она настояла, чтобы он пригласил меня к себе в группу. Жена у Плинера была человеком необыкновенно тактичным и легким. Она одна могла гасить его необузданную вспыльчивость. Вскоре после моего прихода в их группу эта чудесная женщина умерла от неизлечимой болезни.

Я и прежде готова была много работать, а с Плинером стала фанаткой фигурного катания.

Возможно, я могла бы и в одиночном катании добиться большего, но нам работалось нелегко. Эдуард Георгиевич человек жесткий, а я, когда со мной суровы, закрепощаюсь.

Попав к Плинеру в пятнадцать лет, через год я выиграла юниорский чемпионат страны, за ним – Кубок СССР, а на взрослом первенстве стала пятой – мой звездный год в одиночном катании. Казалось, я научилась соревноваться. Для спортсмена это очень важно, значит, ты научился справляться с собой.

И только много лет спустя я поняла, что на самом деле умение соревноваться приходит после миллионного повторения элементов на тренировках.

На тренировках я перевыполняла норму в два-три раза. И, скорее всего, за упорство меня взяли в турне по Сибири: там же не надо соревноваться. Меня хорошо принимали, хотя я и выступала всего лишь второй, а Моисеева и Миненков, Роднина и Зайцев специально приходили пораньше, чтобы посмотреть мой номер.