Танго нашей жизни: Пара, в которой трое

Вопрос, мужской или не мужской вид спорта фигурное катание, меня не волновал. Он возник позже.

После болезни я записался на гимнастику. Продержался там недолго: то ли не было данных, то ли не было железного характера маленького гимнаста – желания стать сильным, чтобы легко держать уголок. Я падал с брусьев, не хватало сил пройти по жердям на руках. На кольцах мечтал подтянуться, но не мог. Плакал, потому что стоял последним в ряду, как не имеющий никаких способностей. Я упорно продолжал ходить в секцию, хотя удовольствия от гимнастики не получал.

Никакой ребенок терпеть унижение долго не станет.

Мама по-прежнему боялась двора, поэтому освободившееся от гимнастики время заняли бассейном. Я научился плавать, воды совсем не боялся, но плавал медленно. И через год, не знаю почему, мама опять привела меня на фигурное катание. Может, ею овладели честолюбивые мечты? Скорее всего, она увидела, что ни в гимнастическом зале, ни в бассейне у меня ничего не получается, а на льду я все же ловко катался и считался не последним.

Влияния двора, конечно, избежать не удалось, здесь я пристрастился к хоккею и футболу, терпел некоторые обиды, когда мальчишки дразнились: «Во дает, фигурным катанием занимается, ты девчонка, что ли?» И действительно, в группе из тридцати двух детей было всего лишь двое мальчишек. Теперь занимался я у Роберта Романовича Лалейта, считавшегося авторитетом в фигурном катании. Он судил всесоюзные соревнования. Для меня же он оказался человеком, открывшим двери в настоящий спорт.

Роберт Романович ушел из ЦСКА, когда мне исполнилось двенадцать, говорили – из-за того, что ему мало выделяли времени на искусственном льду.

«Школу» у Лалейта мы постигали таким образом: он брал метлу, чертил ею на льду фигуры, например два круга, мы делали по ним парные тройки, пока их снег не занесет, и опять – метлу в руки. С одним оборотом я прыгал все прыжки, особенно любил торрен – так почему-то тогда назывался сальхов. Роберт Романович поручил нам придумать себе программу и самим подобрать музыку.

Так я познал муки творчества! У соседа с нижнего этажа, который долгое время проработал в Америке, я копался в пластинках. Мне полагалось для третьего юношеского разряда взять музыкальное сопровождение всего на две минуты. К поискам музыки я привлек и соседа. Кстати, выше разряда в одиночном катании я так и не завоевал.

В те годы соседи по подъезду друг друга знали, заходили в гости, порой дружили.