Улица Юных разведчиков

– А Валя Кретова с вами была?

– Н-нет… – Люба покусала губу с некоторой досадою. – Хотя, не знаю. Наверное. И была. Но, не с нами. Она ведь старше.

– Жаль, что не видела… Ну, пока, – Леонтий отвернулся и, прощаясь, хотел было дать Кольке «леща» – да промахнулся, раззява.

– Пижон чертов! – крикнул ему в спину Рокотов. Костик ничего не сказал, а Любка… Любка почему-то вздохнула до прошептала себе под нос:

– И что вы все о Кретовой спрашиваете? Что в ней такого-то?

Через два часа поезд не пришел. Не пришел и через три.

Наверное, что-то случилось. Вовсе не обязательно – страшное. Вполне могли задержать – пропустить воинские эшелоны. Время такое – война…

Уже забрезжил рассвет, и где-то на востоке, за лесом, вдруг вспыхнуло солнце. Резко, словно бы вынырнуло, ударило по глазам расплавленным золотом…

Как раз в этот момент где-то за лесом и раздался, наконец, паровозный гудок. Уже совсем-совсем близко.

– Эшелон! – по всей платформе прокатился радостный гул. – Едут уже. Едут!

Вот показался поезд.

Сбавляя ход, выскочил из-за леса. Подрагивая на стрелках, плавно проплыл мимо платформы черный, окутаны паром, локомотив. Запыхтел, останавливаясь. Машинист дал гудок. На платформе разом вспыхнули фонари. Как видно, начальник станции взял на себя ответственность. Решился-таки осветить… зачем-то! Заечм? Ведь утро уже. Наверное просто перенервничал, как и многие.

Темно-зеленые вагоны с шумом причалили к краю платформы. Распахнулись двери…

– Товарищи, товарищи, осторожней!

– Давайте вот, как для разгрузки, встанем… Вы – сюда.

А вот вы – туда…

Наводя порядок, на платформе деятельно распоряжался какой-то парень лет двадцати пяти, в железнодорожной фуражке с черным околышем? в светлой гимнастерке и синих брюках-галифе, заправленных в запаленные сапоги. Костя его знал, да многие знали. Илья – секретарь комитета комсомола.

– Так, товарищи! А вы вот туда встаньте…

– Илья! А нам можно? – это спросила Любка, Костя не успел просто, не сразу сообразил в суматохе.

– Вам? – комсомольский лидер озабоченно хмыкнул, глянув на ребят. Потом улыбнулся, хорошо так, совсем по-свойски. – А не уроните?

– Что вы! Да мы ж взрослые уже.

– Взрослые они… – хмыкнув, Илья махнул рукой. – Ну, коли взрослые… Становитесь. Вот здесь, цепочкой. Ну, все, товарищи. Передаем!

Вдруг послышался детский плач. Потом – смех – тоже детский.

Дети были маленькие, ясельные – года по два, три. Их предавали из рук в руки, бережно и осторожно.