Колдовской мир

Саймон насмотрелся на старые европейские города, видел дороги, по которым следовали когда-то римские легионы, и все-таки здесь покров времени, лежащий на всем, был гораздо ощутимее.

Его поместили в главном здании города. Эту каменную громаду с равным успехом можно было принять за величественный храм и за неприступную крепость. Саймон с трудом вспомнил, как коренастый воин по имени Корис привел его сюда и указал на ложе. И все, больше ничего…

Так-таки и ничего?

Он сдвинул брови и попытался сосредоточиться.

Корис, комната, ложе… Вот и опять, взглянув на хитросплетения резного узора над головой, он уловил в нем что-то знакомое, до боли знакомое, словно эти витые знаки имели тайный смысл, который того и жди ему откроется.

Эсткарп древен, очень древен – и страна, и город, и уклад жизни… Саймон напрягся. С чего он это, собственно, взял?.. Да просто так оно и есть, было и есть, и не менее реально, чем ложе, на котором покоится его избитое верховой ездой тело, или деревянный навес над головой.

Женщина, за которой гнались охотники, принадлежала народу Эсткарпа, а ее преследователи – другому, враждебному им племени.

В гарнизонах пограничных фортов все воины были высоки, стройны, черноволосы и угрюмы; один только Корис совсем не походил на людей, которыми командовал. И хотя его приказы выполнялись беспрекословно, было очевидно, что спутница Трегарта обладает здесь неизмеримо большей властью.

Саймон посмотрел по сторонам, размял руки под одеялом, приподнялся на ложе и тут же повернул голову налево, туда, где висел тяжелый синий занавес, из-за которого донесся легкий звук шагов.

Звякнули кольца, полог раздвинулся, и Трегарт увидел перед собой того, кто только что занимал его мысли.

Без кольчуги и без вооружения Корис выглядел еще безобразнее. Сразу бросались в глаза его непомерно широкие плечи и длинные, достающие до земли руки. Ростом он был невелик, к тому же его тонкая талия и ноги вообще никак не вязались с верхней частью туловища.

На широченных плечах сидела голова настоящего мужчины, каковым и был бы Корис, не сыграй с ним природа злую шутку. Пшеничные волосы обрамляли лицо совсем недавно возмужавшего юноши, и он был бы поразительно красив, когда бы не уродство фигуры, при котором голова героя красовалась на теле чуть ли не обезьяны!

Саймон спустил ноги с высокого ложа и встал, испытывая некоторую неловкость оттого, что вынуждает этого человека смотреть на себя снизу вверх.