«Ход конем»

От усердия дед Вук даже высунул кончик языка и облизнул верхнюю губу. Палец на курке начал плавное движение. И тут фашист, дёрнувшись несколько раз, осел. Пулемёт ещё послал несколько пуль вверх и захлебнулся. Старик взглянул на Горана, тот лишь удивлённо пожал плечами. Вук открыл затвор – там лежал целый промасленный патрон.

Как только с вышки прекратили стрелять, партизаны поднялись в атаку и быстро подавили очаги сопротивления. Первым пристрелили унтер-офицера, который пытался скрыться за углом барака.

В окно, где была огневая точка Кауфмана, влетела граната, и через секунду его душа простилась с телом. Разбившись на маленькие группки, партизаны кинулись к воротам бараков и стали выводить людей.

Крижич увидел группу партизан, среди которых были дед Вук и Горан, сгрудившуюся над чем-то под вышкой. Он направился к ним, бойцы расступились перед командиром.

На земле, раскинув руки, лежал узник лагеря. Худой, с заострившимися скулами. Неопрятная, куцая бородёнка торчала жёстким клином над неподвижным кадыком.

Лицо и грудь были густо залиты кровью, на месте глаз образовались небольшие лужицы. Драная роба стояла колом, сквозь прорехи виднелось измождённое тело, по которому впору было изучать анатомию. Даже мимолётного взгляда было достаточно, чтобы понять – он мёртв.

Изучив убитого, Драган Крижич спросил:

– Кто это, Горан?

– Не знаем, но он точно герой! – пафосно, но печально ответил тот.

– Дед Вук, а теперь объясни мне внятно.

– Я только взял эту вертлявую гниду на мушку, – ткнув пальцем наверх, приступил к обстоятельному рассказу старик, – смотрю: он задёргался.

Я даже успел подумать: «Кто это его успокоил?» Теперь понятно, что этот парень.

– Получается, он нас всех спас! – подытожил сказанное дедом Горан.

– Получается, – подтвердил командир. И для проформы спросил: – Жив?

– Нет, вроде бы не дышит, – подтвердил худшие опасения молодой.

– Тогда, – распорядился Драган, – его надо похоронить как героя.

Со всеми почестями. Горан, ты всё и подготовишь.

– Есть!

Несколько человек подошли к погибшему и с большой предосторожностью стали его поднимать. Едва тело поднялось на несколько сантиметров, «мёртвый» неожиданно открыл глаза.

– Царица Небесная! Жив, что ли? – изумился дед Вук.

– Жив он, жив! – заорал Горан. – А чего же ты, друг, молчал, для чего прикидывался? Весь в крови!

Оживший знаками показал, что это кровь убитого немца.