Бойня 1993 года. Как расстреляли Россию

Сергей и Татьяна Никитины пели на слова Эльдара Рязанова:

Мы не пашем, не сеем, не строим,

Мы гордимся общественным строем.

Мы бумажные важные люди,

Мы и были, и есть, мы и будем.

Наша служба трудна изначально,

Надо знать, что желает начальник.

Угадать, согласиться, не спорить

И карьеры своей не испортить.

Чтобы сдвинулась с места бумага,

Тут и гибкость нужна и отвага,

Свою подпись поставить иль визу —

Все равно что пройти по карнизу.

Нас не бьют за отказы, запреты,

Мы как в танках в своих кабинетах,

Мы сгораем, когда разрешаем,

И поэтому все запрещаем.

Нет прочнее бумажной постройки,

Не страшны нам ветра ускоренья.

Мы бойцы, мы службисты, солдаты

Колоссальнейшего аппарата.

Мы бумажные важные люди,

Мы и были, и есть, мы и будем.

Мы не пашем, не сеем, не строим,

Мы гордимся общественным строем.

Представляете себе?! К концу «застоя» бюрократический аппарат вырос до 18 млн человек! Он стал одним из самых больших в мире!

…Правда, в США и в странах Европы аппарат управления был ничуть не меньше… ну и что?!

Конечно, при героических «демократах» аппарат не уменьшился, а вырос.

И отважная певица, непримиримый борец с аппаратом, сама стала чиновницей Ельцина… Ну и что?! Главное, бороться… Бороться за то, чтобы борьба стала главным содержанием нашей борьбы.

Если же вернуться к «черным коммунистам», то во-первых, какие-то реальные решения могли принимать не все 18 миллионов, а самое большее 10–20 тысяч человек, и половина из них – в Москве.

Во-вторых, вовсе не все «черные коммунисты» были такие уж убежденные сторонники идей Маркса и Ленина. Значительная часть этого слоя вообще не имела стойких убеждений. Это были «деловые люди», обеспечивавшие себе и своим семьям высокий уровень жизни, или были «просто» законченные властолюбцы, которые произносили ритуальные слова… И делали, что считали нужным.

Часть сословия номенклатуры имели убеждения… часто весьма далекие от официальных.

Свою выгоду и идейные и безыдейные «черные коммунисты» понимали по-разному и стремились к весьма разным целям.

Идеологии черных коммунистов

Наивно видеть КПСС монолитным идеологическим единством. В верхушке КПСС насчитывали по крайней мере четыре «внутренних партии»: брежневистов, сталинистов, либералов и националистов.

Брежневисты считали, что все в порядке, и никаких перемен вообще не хотели.