Некрещеная Русь. Не верь учебникам истории!

Многие черты описания мести Ольги откровенно мифологичны. Ольга действует не как реальный человек, а как персонаж языческого мифа. И мстит Ольга три раза: закапывая первых послов, сжигая вторых, а потом толпами истребляя древлян. Казнь членов посольства осуществляется через две разные формы погребального обряда. Скандинавского обряда!

А варягов «форма мести через детали погребального обряда встречается в исландских сагах – своего рода черный юмор»[42 - Александров А.А. Во времена княгини Ольги. Псков: Псковское возрождение, 2001.

С. 183.]. Такого рода месть, очень похожая на месть Ольги, описывается в «Саге о Гисли».

Погребение в ладье, сожжение – это формы погребения людей знатных, но не князей. Закапывая живьем послов, сброшенных в яму вместе с ладьей, сжигая их в бане, княгиня развлекалась и шутила. Ну и мстила за мужа. И доказывала подданным, что восставать для них – себе дороже. Так вот и Карл Великий в 782 г. в Верденском лесу велел зарезать 4,5 тысячи пленных саксов. Жизнь язычника мало что значила и для него самого, и для христианских государей.

Большинство историков считают, что история мести – миф, заимствованный из скандинавских саг. У норманнов-язычников, со своей этнической верой, было много таких же историй про месть вдовы за мужа.

Очень интересна позиция летописца. Он – христианский монах, но не осуждает Ольгу-мстительницу, не напоминает евангельские слова Бога: «Мне отмщение, и Аз воздам». Летописец занимает совершенно другую позицию. Он восхваляет одно племя и бранит другие – не с точки зрения христианской морали, а с точки зрения племенных обычаев.

Он восхищается совершенно не христианскими качествами Ольги – жестокостью, коварством, упорством в пролитии крови.

Мир без личностей

Вторая черта доосевой Руси, из-за которой нам было бы там… несколько неуютно – полное отсутствие личностного начала.

В стране бескрайних лесов, населенных зверями, в маленьких деревушках вне рода и племени – не проживешь чисто физически. Абсолютное большинство населения, 95–99 %, – крестьяне.

Живут они семьями, в которых братья не выделялись со своим хозяйством, а вели общее; несколько десятков человек составляли один хозяйственный организм во главе с патриархом – большаком. Большак командовал коллективом из нескольких, порой – нескольких десятков детей и внуков, распоряжался и временем и силами всех, и всеми материальными ресурсами рода. Власть большака была непререкаемой и для семьи, и для властей.