Правда о «золотом веке» Екатерины

В конце концов, ну кто мешал ему кинуться в ноги императору, покаяться, пообещать исправиться, стать хорошим, расторгнуть помолвку с Марией? Наконец, кто мешает ему высказаться с солдатской прямотой: мол, виноват, государь, бес попутал, более не повторится! Никто и ничто не мешает, но он даже не пытается объясниться, а продолжает лепить глупость на глупости.

3 сентября в Ораниенбауме, имении Меншикова, должно состояться большое торжество – освящение новой церкви. Меншиков готов на колени встать, чтобы Петр приехал на торжество, – тогда можно в очередной раз объяснить разлад неустойчивостью психики юного Петра, а всем придворным представить дело так, что в главном Петр и Меншиков – единое целое.

Петр сначала согласился, а в последний момент не поехал. Возможно, потому, что Меншиков не пригласил Елизавету Петровну, тетку Петра… А ведь Петр влюблен вовсе не в Машу

Меншикову, а в Елизавету, и Елизавета безобразно с ним кокетничает…

Впрочем, возможна и другая причина непоявления Петра – в том, что он сам понял, или ему помогли понять игру Меншикова, и плясать под его дудку царь не хочет.

Только тут Меншиков начинает искать способа объясниться… Но тут уже Петр не хочет выяснять отношения и попросту смывается на охоту. А его сестра Наталья даже выскакивает в окно, чтобы не встретиться с Меншиковым.

– Я покажу, кто император: я или Меншиков, – несколько раз говорил Петр, свидетелей этой фразы уже сотни.

5 сентября Меншиков полчаса говорит с Остерманом – последний шанс увидеться с Петром один на один! Подробность беседы мы знаем только одну – когда собеседники неосторожно повысили голоса.

Меншиков обвинял Остермана в том, что тот отвращал царя от православия и за то будет четвертован. Остерман отвечал в том же духе – что его-то четвертовать не за что, а вот он знает человека, который заслуживает четвертования.

А Петр действует так, словно ему не 12, а по крайней мере лет на 10 больше: 6 сентября он приказывает гвардейцам, чтобы они слушались только его одного, что бы и кто им ни говорил, – только его одного (интересные мысли бывают у маленьких мальчиков… – Л.

Б.), а 8 сентября с утра к Меншикову является гвардии генерал-лейтенант Семен Салтыков с объявлением ареста, чтобы он со двора никуда не съезжал. Меншиков падает в обморок. Его жена с сыном и сестрой бросаются на колени перед Петром, Елизаветой, Натальей (никакого внимания), перед Остерманом (он очень торопится на совет). Меншиков пишет покаянное, неприятно холуйское письмо Петру.