Правда о «золотом веке» Екатерины

Сам по себе отзыв легендарных манифестов доказывает только одно: что обвинение было от начала до конца облыжным. А к тому же была Евдокия носителем очень интересных сведений о петровской эпохе… Не случайно же во время первого свидания с ней тут же присутствовала Елизавета, на случай, если старушка будет вспоминать что-то очень уж неофициозное, чего Петру знать никак не полагается.

Одновременно, кстати, отобран устав о наследовании российского престола 1722 года. Тем самым Верховный тайный совет показывал, что Петр II – законный император по праву наследования, а указ о престолонаследии, по которому каждый император должен был назначать себе наследника, потерял силу.

Незавидна она, судьба петровских указов!

С легкой руки Алексея Толстого, с его «Петра Первого», полагается считать Евдокию Лопухину чуть ли не клинической дурой, а ведь это далеко не соответствует действительности. Лицо Евдокии на всех портретах, может быть, и не отражает колоссального ума и силы духа, но это и не лицо дуры или ничтожества.

Есть ее портреты с книгой… а дур с книгами не рисуют! Дуры и в наше-то время не особенно любят читать книги…

Если же о ее душевных качествах… Сохранились любовные письма Евдокии к майору Глебову, очень теплые, заботливые, добрые и показывающие далеко не пустую душу этой, как пишут в брачных объявлениях, «обыкновенной», но совсем не глупой и уж, конечно, вовсе не скверной женщины.

Петр переписывается с бабушкой, а летом 1728 года встречается с ней в Москве.

Встреч было несколько, и мы, конечно же, знаем далеко не все, что было сказано на этих встречах.

На мой взгляд, переписка Петра с Евдокией Федоровной, участие Петра в судьбе бабушки хорошо объясняют, почему подросток Петр II «переиграл» умного, невероятно хитрого интригана Меншикова: он попросту был очень душевно здоров. И в силу этого выдавал реакции, которых никак не мог ожидать от него Меншиков.

Александр свет Данилыч психологически и от Петра II Алексеевича ждал поступков в духе Шафирова или Толстого.

А мальчик внезапно оказывался совершенно глух к тому, что считал страшно важным сам Меншиков, но вдруг проявлял интерес к «какой-то там» бабушке… которую, может быть, Меншиков потому и не успел отравить, что возможность интереса к ней Петра ему просто не приходила в голову.

Ко времени встречи в Москве Толстой догнивал на Соловках, Меншиков ехал в Березов.