Рюриковичи. Собиратели Земли Русской

Но иноземные послы не раз доносили между 1730 и 1740 годами, что «дворянство, по-видимому, очень недовольно, что Ее величество окружает себя иноземцами... [это] очень не по сердцу русским, которые надеялись, что им будет отдано предпочтение».

Факт немецкого засилья при Анне оказывался удобен – он позволил русским видеть любые проблемы страны именно в самом этом засилье. Русские охотно валили все на немцев, хотя и сами не хотели обсуждать многих проблем Российской империи и российского общества.

На волне борьбы с «немецким засильем» М.В. Ломоносов делает карьеру. При этом нельзя приписать ему ненависть к немцам. Учился он в Марбурге под руководством физика и философа Христиана фон Вольфа (1679 – 1754), во Фрейберге – уметаллурга и химика Йохана Фридриха Генкеля (1678 – 1744). В Германии Ломоносов провел больше пяти лет, с 1736-го по январь 1742 года, и вернулся с немецкой женой.

«Экспериментальную физику» Вольфа Ломоносов перевел на русский язык и вообще всегда отзывался о нем, как о дорогом учителе, от жены имел дочь, эксперименты по изучению молний проводил вместе с Георгом Вильгельмом Рихманом (1711 – 1753).

Циклы борьбы с «норманизмом»

«Норманизма» как попытки доказать неполноценность славян не существует, но уже 250 лет то угасает, то снова вспыхивает борьба с «норманизмом».

Научная аргументация мало интересует антинорманистов. Их представления не имеют ничего общего с наукой. Их обвинения несуществующим «врагам России» важны только для политической пропаганды.

Крики про «норманизм» становятся громче в периоды русской великодержавности, когда «нужно» любой ценой доказать: Россия – родина слонов. В эпоху сталинщины «норманистов» поносили даже активнее, чем «безродных космополитов». Начали ругать их раньше, уже в середине – конце 1930-х годов, а кончили позже, потому что даже и после смерти Сталина успокоились не сразу. «Норманистические бредни так называемого финского «профессора», «неграмотная буржуазная чушь», «высосанные из пальца бездарные теорийки» – все это из статьи 1949 года в профессиональном альманахе «Советская археология».

Повод? Некий профессор из Финляндии допускает, что название одного из порогов Днепра – германского происхождения. А ведь «каждому ясно», что все названия у нас на Родине могут быть только нашего происхождения – чисто русского и притом рабоче-крестьянского.