Божественная трагедия

– Надо в полицию отнести, – пожал плечами Макс.

Барт саркастически хмыкнул, помотал головой:

– Ага, ты жизнью рисковал. Давай, откроем сначала. Интересно же. Ты отнесешь и – поминай как звали. Это, конечно, твоё дело, но я бы открыл сначала. А потом подумал, нести или нет.

– Я просто законопослушный гражданин.

– Я думал в России по-другому, что упало – то пропало.

Макс задумался. Ему самому было интересно, что это за вещица. Все приключения по жизни получались банальными. Даже война на которой он был была банальной и много проще обычной жизни.

– Не торопись, успеешь еще сдаться властям. Ты ничем не рискуешь…

– А если там взрывчатка? – предположил Макс.

– Первая партия динамита, которую Нобель сделал, – хохотнул Барт.

Макс сам не верил, что там бомба. Чувствовал, что это не так. Да и не было никакой логики и необходимости совмещения взрывного устройства и шкатулки.

«Нужно быть осторожнее», – решил Макс.

– Надо попробовать его открыть – тут же сказал Барт.

– Я как раз ищу, как это сделать.

– Дай посмотреть.

Барт обхватил шкатулку но тут же одернул руки. Теперь уже не прикасаясь к ларцу, еще раз осмотрел все поверхности.

– Поверни, – попросил он.

Макс подчинился.

– Мне почему-то неприятно к нему прикасаться, – Барт причмокнул, подыскивая слова, – я как будто сгораю… Попробуй понажимать на выпуклости резьбы.

Шкатулка была покрыта символами. Макс нажимал на все поочередно и в разных комбинациях, но ничего не происходило.

– Мне эти символы напоминают клинопись, – изрек Барт. – Сейчас посмотрим в Интернете. Может, в символах какой-то пароль. Надо нажать несколько в определённом порядке.

Шкатулка была без особых изысков и излишеств. Дерево – темно-коричневое от времени, кое-где под нашлепками извести. Сами доски Максу напомнили доски старинных икон, Макс видел такие, когда гостил у приятеля в ярославской области в деревеньке с простым не запоминающемся фруктовым именем, то ли Яблоневка, то ли Грушевка.

Макс тогда долго рассматривал куски дерева показавшиеся из-под краски, гладкие, будто отполированные временем, и те доски были изъедены древоточцем. А эта шкатулка нетронута.

Сантиметров двадцать в высоту, двадцать в ширину. Раза полтора больше в длину.