Божественная трагедия

Макс спиной чувствовал взгляд полный ненависти, и представлял, как худенькая, маленькая женщина, принимает позу самодовольного самовара: утыкает руки в боки, растопырив локти, выставляет вперед изящную ножку. Черное каре увеличивало объем головы.

«Сейчас начнется, – подумал Макс. – Чего она приперлась? Ведь избегала прямого общения»…

Макс не ошибся – началось.

– Отдал быстро! – разговор занялся со злобного визга.

Правда, все их разговоры после женитьбы имели статус ссоры, на что Макс уже не обращал внимания – играл в добродушного слона.

Света появилась на пороге комнаты, как Макс и представлял – самоваром, тонкие руки в тощие боки. В начищенных боках самоварчика, когда-то горячо любимого, явно играл образ гарпии. Тонко-узкие черты лица бывшей жены напоминали это мифическое чудовище.

«Почему темненьких называют Светами?» – этим вопросом Макс всегда интересовался и в сотый раз вопросительный знак царапнул любопытство.

– Отдал быстро! – её голос напоминал циркуляционную пилу.

– Это не моё, – спокойно парировал Макс.

– Не держи меня за дуру! – звенела Светка. – Дыра в потолке, шкатулка набита деньгами! Ты нашёл клад!

– С чего ты взяла? – пожал плечами Макс и отметив: «Какая проницательность».

– Я не дура!

– Это не моё, – твёрдо повторил Макс.

– Когда ты будешь платить алименты?!

– Я же говорю. Сейчас нет работы. Мне предложили место… – устало оправдывался Макс.

– Давай, так, – Светка вдруг перешла на ласковый тон. – Ты мне отдаешь шкатулочку и я тебя… некоторое время не трогаю.

– До завтра? – поинтересовался Макс.

– Максимушка, – слёзы брызнули из глаз, как у клоуна.

Макса всегда поражала такая театральность в обычном бухгалтере.

– Максимушка, ты же любишь Пашку. Ради нас… – рыдала она взахлеб. Слёзы и всхлипывания сочились сквозь сомкнутые на лице пальцы.

Макс играл желваками, он действительно любил сына, но и знал расточительность и легкомысленность Светки.

– У тебя хорошая зарплата, – и повторил ещё раз, – шкатулка не моя.

Руки мигом улетели с лица жены, слёзы высохли, как на раскаленной печке.

– И это мне говорит взрослый мужик! Ручки есть, ножки есть, работай! Хоть кем! Хоть как! – прошипела она, но опять сменила тактику.

Макс следил за ее трансформациями, ему надоело говорить, что ищет он работу, что работы пока нет.

Раскачивая бедрами подошла, изобразив вожделенный взгляд, села рядом, прижалась, мягким, но уверенным движением положила руку на промежность.