Божественная трагедия

Макс был будто выточен из глыбы красного гранита скульптором талантливым но немного небрежным. Местами скульптура была идеальна, куски отшлифованы, а где-то обточена абсолютно топорно. Улавливался некий диссонанс в пропорциях, но уловить, что не так было невозможно. Макс был высок, статен и лицом очень приятен. Спелые полные губы, правильный нос, соломенная челка, и яркие глаза, светло-светло коричневые, почти желтые. В ярком свете они такими и казались. Марлен почувствовала, что он очень притягателен для женщин.

По крайней мере, если бы ее сердце было свободно, то притяжение бы состоялось.

Когда Виктор вернулся, Макс потягивал кофе, а Барт игрался с пустой рюмкой.

Марлен развлекала Макса и Барта пустячными разговорами.

Виктор расположился в кресле.

– Итак. Есть работа. Не зависимо от того согласитесь вы или нет – информация должна остаться закрытой.

– Так и будет, Виктор, – кивнул Макс.

– Мне в руки попал знак эпохи Павла Первого с некоторыми пояснениями.

– Знак? – заинтересовался Барт.

– Мальтийский орден.

– Судя по всему, это связано со слухами, что орден перевез свои сокровища в Россию… – предположил Барт.

– Да. Я рад, что ты рубишь фишку, – усмехнулся Виктор. – Эти сокровища должны быть найдены.

– Можно посмотреть знак? – попросил Барт. – И еще рюмку коньяка…

Виктор нажал кнопку:

– Светочка, принеси еще коньячка и попроси ко мне Хаят с фото.

Барт и Макс обернулись, следуя взгляду Виктора. Уставились на тяжелые двери темного дуба.

Двери плавно разошлись и абсолютная красота вплыла в овальный зал. Помещение перестало существовать, все перестало существовать. Макс с Батром забыли как дышать. Вроде обычная женщина немного восточного образа, но в зале будто стало светлее и запахло розами. Ее фигура и лицо были настолько идеальны, что казалось сам всевышний был ее скульптором. Она была высока, чуть ли не выше Макса, на шпильках, открытое красное платье, так скрывало линии тела, как облака не могут скрыть прелесть восхода. Очень стройная, но тончайшая талия, при ее росте, придавала ей изящество, грацию и сходство с высоким и узким бокалом для шампанского из стекла, на прозрачной длинной ножке.

Вошедшая следом Светочка с бутылкой коньяка и рюмками, казалась просто еще одной деталью интерьера.

Хаят оставила фото и присела в кресло.

Барт облизнулся. Налил себе коньяка, тут же пригубил, не отрывая взгляда от женщины.

Марлен захлестнули чувства.