Загадки Столетней войны

А ведь за полвека, прошедших после Креси и Пуатье, арбалеты стали помощнее и посложнее, и, пожалуй, могли представить собой более серьёзного противника для английских длинных луков.

Вскоре перед рядами англичан стала расти гора лошадиных и человеческих тел. Кто-то из рыцарей, придавленный собственным конём, захлебнулся в глубокой грязной жиже. Кого-то добили лучники, имевшие помимо луков и стрел также мечи, ножи, молоты и топоры. Этот заслон из тел, образовавшийся на флангах английского боевого порядка, естественным образом сфокусировал направление атаки первой французской баталии из восьми (как чаще всего считается) тысяч спешенных рыцарей на центре англичан, занятом английскими, тоже спешенными, рыцарями – многократно уступающими в числе их французским благородным оппонентам.

Повернувшие вспять конные французы ещё более стиснули пеших рыцарей с обоих флангов. Шагать по вязкой, всасывающей в себя ногу грязи двести метров под стрелами лучников было уже само по себе испытание, и когда французы наконец добрались до английских закованных в латы противников, они были весьма утомлены. А начиналось самое интересное.

Обе рыцарские армии вступили в ожесточённую рукопашную схватку. Атакующие не обладали силой напора, так как медленное преодоление размокшей пахоты погасило всякий наступательный импульс. Тем не менее, английским рыцарям пришлось тяжело. Сам король Генрих дрался в первых рядах своего войска. Его младший брат, герцог Глостер, сражался с ним плечо к плечу, причём королю доводилось помогать брату в трудную минуту.

В какой-то момент короля окружили восемнадцать французов, но соратники Генриха сумели отбить своего короля, отделавшегося лишь сильным ударом по шлему. На этом шлеме, находящемся в Вестминстерском аббатстве, до сих пор можно увидеть, что у увенчивающей его золотой короны отбит один из зубцов в форме лилии.

Постепенно французская сторона стала отступать, причём с флангов на некоторых, оказавшихся изолированными, рыцарей наскакивали лучники, по нескольку на одного, что приводило к неизбежному летальному исходу.

Смерть от неблагородного противника была весьма непопулярной перспективой для французов.

Однако первой французской баталии не удалось оторваться от врага, когда им в спину стала напирать вторая французская баталия (по разным оценкам от трёх до шести тысяч спешенных рыцарей). Но численное превосходство в условиях ограниченного пространства никакого реального преимущества не давало.