ДУХОВНОЕ. Учение Формулы Структуры Мира

Нужно уточнять что в ХIII веке население только наверное научилось немецкому языку, но понимать и говорить не значит стать немцем. И онемечивание не значит плохо. Уже не значит та далекая агрессия никакого торжества зла, так только интересный факт истории, но представлять оный чуть ли не за самооборону – зло времен последних, преломление правды себе в угоду, непонимание правды о национальном характере и зла, свившего там гнездо. Даже такой интересный факт, подмеченный за преступниками и маньяками как именной, говорит что тот зверинец вел чистую агрессию.

Нет же мягкое, ласковое, западное зло любления удобного говорения, полуправды, недоправды – демократия, разъето понимаемая как все что угодно, то можно сказать, то я так думаю (!), и не сметь мою свободу совести притеснять!… Крупнейшая Грюнвальдская битва, полки на которую собирались и с Руси, и с Польши, была названа боем у деревни (с совсем другим именем) …, как случайным, но надломившим агрессивное государство-орден. Такие интересные красоты истории и блевки лжи. И тоже конечно натиск славянства, коим в трофеи достались веревки и цепи, в которые они должны были быть закованы и повязаны. Но то правда уже субстанция символичности, коя как значки, вехи, штришки, обрамляет истину. Не столько агрессивность немецких орденов и рыцарства, сколько отношение к ним общее, даже народное, кое в гордости и восхвалении склонно к преломлению истины в ментале же. И прикрывательстве негатива поражений, ничему тогда не учащим. И ныне вся та же самая агрессия под стягами и лозунгами совершенной (суть святой) демократии. То одна страна разгромлена, то другие разгромлены. Ситуация опять такая же: агрессивный восток, но нападают только западные страны и имеют уже исключительное на это право в сделанном лице мирового сообщества. Новая личина зла. Борьба с этой коррозией в чистом отходе от пут психологических-чувственных, в духовное. Это спокойное неприятие погрешности, трезвое понимание что американская оккупация это лучшее из зол, должных свалиться на страну и только с восприятием высшего промысла применять энергетизм борьбы против агрессий, только тогда с чистой душой делая свои требования и действия весомыми. Если бы не вспышки народной ненависти, не только к захватчикам, но и между собой, иракцы могли бы очень легко выдавить освободителей из страны, верно перекрыв экономический стимул на трезвый и здравый рассудок. Но в древнем Вавилоне наблюдается падение нравов опять.