Мои воспоминания. Том 1. 1813-1842 гг.

А. Некрасова и М. Е. Салтыкова-Щедрина «на деятелей этой эпохи (в том числе и на самого Дельвига)» (с. 12). Редактор второго издания С. Штрайх, наоборот, пришел к выводу, что Дельвиг, «генерал и министр императорского правительства… убедительнее резких памфлетов и гневных агитационных брошюр… показывает всю гниль верхов буржуазного общества, самым ярким, законченным отражением которого были правящие круги царской России» (с. 22). Не отказывая автору воспоминаний в литературном таланте («и с этой стороны оправдал свою близость к литературному кругу друзей Пушкина»), С.

Штрайх находит его идейную позицию уязвимой: «Автор хочет показать, что больные овцы портят все правящее стадо, что если бы к управлению призывались одни только благомыслящие… и умеренные люди, то и отдельные крестьяне благоденствовали бы, платя посильный оброк, и вся страна в целом процветала бы, а владельцы железнодорожных облигаций спокойно стригли бы в положенные числа купоны и умножали бы свое скромное достояние»; убежденный в закономерности «спекулятивно-биржевых экономических отношений», Дельвиг-де, «начав свою служебную карьеру нищим прапорщиком», без зазрения совести рассказывает, как знакомство с «закулисной стороной дела» позволило ему нажить состояние (с. 22–23). Свою задачу как редактора нового издания книги воспоминаний А. И. Дельвига С. Штрайх видел, во-первых, в том, чтобы «отобрать из всей массы (!) рассказанного… наиболее ценное в историко-общественном и историкополитическом отношениях» (с. 20), а во-вторых, обнародовать наконец неблаговидные подробности, опущенные в первом издании, поскольку такие «дополнения» придают «совершенно другой историко-научный и общественно-политический смысл печатному произведению с определенной репутацией» (с. 14). То, что репутацию произведения надо изменить, С. Штрайх осознавал четко и действовал так же уверенно.

«Постраничные заголовки составлены по содержанию» (с.

24), – предупредил он; эти заголовки, иначе колонтитулы, навязчиво, на каждой странице преследующие читателя, строго идейно выдержаны и, мягко говоря, решительно смещают авторские акценты: первая составляющая «революционной ситуации», бесчинства и злоупотребления власть имущих – «Капризы Лопухиной», «Купанье в шампанском», «Интриги Дубельта», «Извороты Бенкендорфа», «Пытка декабриста» и проч.