Житие Углицких. Литературное расследование обстоятельств и судьбы угличского этапа 1592-93 гг.

Вот те, бабушка, и Юрьев день! Хорошо, допустим, что дело обстоит именно так! Но что меняет для меня лично осознание того факта, что Ермак, чусовской богатырь наш, был… крещеным евреем колумбова рода с итальянскими корнями? Ровным счетом – ничего! (Иисус Христос, кстати, тоже ведь не из вологодских или угличских там…).

Известно еще, что участвовал Ермак в Ливонской войне в составе ладейной бригады, а потом начал, как пишут, «ватажить», то есть – верховодить ватагой, шайкой. Душегуб и тать, выходит, был Ермак Тимофеевич наш, прости Господи! И кровушки, похоже, на нем, соколике, запеклось немало и всякой: и басурьмянской, и християньской, и языческой… Никого не щадил, аспид: ни купчишек толстопузых, что с караванами по Волжцы шастали, ни государевых, ни ногайских послов, да и на казну государеву покушался ни раз.

За что и гонялись за ним, и за «товаричами» его, чекисты тогдашние, рыцари те еще без страха и упрека – из сыскного отдела опричнины Ивана Грозного по всей Волге и Каме, по всей «землици рузьской». Известно, что подручный Ермаков – атаман Иван Кольцо – заочно приговорен был к смерти, да и другие дыбы своей давно уже заждались.

Так бы и закончилось все печально, кабы не Строгановы – всесельники всемогущие пермские. Это они призвали Иермака к себе на службу. С чего бы это вдруг, крупным и богатым землевладельцам пермским, водившим дружбу и с Иваном, и с Малютой, и, уже имевшим от Грозного охранную Бумагу Главную – Жалованную Грамотку на пермские земли, обращаться к известному бандиту и бродяге без роду и племени за помощью?

А случилось это не от хорошей жизни, а вынужденно, потому что житья не стало Уралу от гостей непрошеных из улусов сибирских, переметчивых… Как волки шастали по Камню стаи незваные – то черемисы, то остяки, то вогуличи, то иные подданные царя сибирского Кучума – зорить, грабить, да уводить в полон… А на волков – тут уж простого пса мало будет, тут уж волкодава подавай!

Вот и обратились Строгановы к Ермаку (Герману) Тимофееву, Ивану Кольцо, Якову Михайлову, Никите Пану и Матвею Мещеряку, известным удальством своим редким: слыша как они ужасают своею дерзостию не только мирных путешественников, но и все окрестные Улусы кочевых народов, «предложив сим пяти храбрецам службу честную…» И запала в Ермака с товарищами мысль, как пишут, «свергнуть с себя опалу делами честными, заслугою государственною, и променять имя смелых грабителей на имя доблих воинов отечества»[23 - Н.

М.