Константин Великий. Сим победиши

Их заменяли энергия и здоровье, которыми дышал ее облик, особенно когда она улыбалась, обнажая два ряда белоснежных зубов со слегка длинноватыми клыками.

Порой она казалась Константину ласковой волчицей. Для римлян это было особое животное. Капитолийская волчица вскормила своим молоком брошенных на берегу Тибра младенцев Ромула и Рема, будущих основателей Рима. Идеалом женщины для римлян была покорная, заботливая матрона и в то же время сильная, грациозная и опасная волчища.

– Максенций – твой брат, – нарушил молчание Константин.

 – Если я… если со мной что-то случится, он тебя не тронет. Пообещай мне сделать все, чтобы спасти Криспа.

– Не говори так. – Фауста испуганно заглянула ему в глаза. – С тобой не может ничего случиться, ты победишь!

Он впервые с начала подготовки к походу признался кому-то в своих сомнениях:

– Максенций может выставить против нас около шестидесяти тысяч. Ты представляешь, сколько это? Я надеялся, что часть этих войск будет в Африке, а другая занята восстанием в тылу у самого Максенция.

Похоже, Фортуна отвернулась от меня.

– Тогда отступи!

– Проявить слабость все равно что вынести себе приговор. Лициний, Максимин Даза и Максенций тут же объединятся против нас. Для них будет не важно, кто правит законно, а кто узурпатор. Грядет гражданская война, и для начала им нужна легкая цель. Пути назад отрезаны. Со щитом или на щите.

– Значит, ты победишь! – уверенно сказала Фауста. – Сколько бы тысяч ни собрал Максенций, они против тебя ничто!

– У меня совсем не ладятся отношения с твоей семьей, – улыбнулся Константин.

 – Твоя старшая сестра ненавидит меня, я посадил ее старшего сына под арест, хотя должен был казнить за попытку захватить власть.

– Феодора мне не сестра, – фыркнула Фауста.

– Твой отец поднял против меня мятеж, а затем пытался убить. Твой брат объявил мне войну. Ты же понимаешь: я не смогу пощадить Максенция. Его преступления слишком тяжкие.

– Поступай как должно.

– Тебе его совсем не жаль? – Этот вопрос вырвался у него невольно.

– У меня нет никого, кроме тебя! Я для них ничего не значу, дочь или сестра, им все равно, если меня уже нельзя выгодно выдать замуж. Для Максенция я такой же враг, как и ты. Куда ты, Гай, туда и я – Гайя.

– Жаль, что я не так грозен, как герой Куско-хват, – попытался пошутить император. – Тогда лягушки Максенция сами бы разбежались, увидев меня.