Колдовской мир. Хрустальный грифон

Все, что мы знали о войне, ограничивалось столкновениями между долинами, которые временами могли быть жестокими и кровавыми, но в них редко участвовало больше нескольких десятков человек с каждой стороны. У нас не было ни короля, ни повелителя, и мы гордились этим.

И это же было нашей слабостью. Изредка лорды объединяли силы, чтобы совершить рейд в Пустыню и разогнать преступников. Но такие союзы были кратковременны. И хотя было несколько лордов, у которых было больше сторонников, чем у других (главным образом потому, что они владели более богатыми и густонаселенными долинами), никто не мог послать призыв к объединению, на который откликнулись бы все остальные.

Должно быть, те, кто шпионил за нами, поняли, что мы слабые противники, которых легко одолеть. Однако они не брали в расчет характер жителей долин, ибо каждый из нас был готов яростно сражаться за свободу и до конца хранить верность своему лорду.

Недавно в Ульмспорт прибыли два корабля. Люди с кораблей говорили, что они из Ализона, и надменно рассказывали о могуществе своей страны.

Один из их людей был ранен, и его лечила Мудрая. Благодаря своему искусству она могла отличить правду от лжи. Когда раненый, охваченный жаром, бредил, она внимательно слушала. Позже, когда его увезли, целительница пошла к лорду Ульрику.

Лорд Ульрик был достаточно умен, чтобы понять, что над страной нависла опасность: судя по бормотанию раненого, он действительно был шпионом, разведчиком армии, которая скоро высадится на нашем берегу.

Лорд немедленно послал сообщения всем соседям, в том числе и в Иткрипт.

Да, страшная тень нависла над страной. Но я держала в руках хрустальный шар с грифоном, не думая об ализонцах и их шпионах. Я только мечтала, что в следующий раз мне привезут портрет Керована – человека, а не монстра.

5

Керован

К моему великому удивлению, Яго вернулся раньше, чем мы с Ривалом вышли из Пустыни. Он был так разгневан, что, будь я помладше, мой воспитатель срезал бы с ближайшей ивы прут и хорошенько отстегал бы меня.

Но его гнев был вызван не только моим путешествием в опасные земли, но и тем, что он узнал в Ульмскипе. Яго говорил со мной так строго, так серьезно, что я забыл свою обиду на него и приготовился слушать.

Я дважды бывал в Ульмскипе – и оба раза в отсутствие матери, когда она уезжала навестить родственников. Так что он, как и нижняя часть долины, не был мне незнаком.