Смерть на Параде Победы

После совещания Алтунина перехватил в коридоре эксперт Левкович, за худобу и сутулость прозванный Знаком Вопроса. Ухватил под руку (тощий, а сила в руках есть), отвел в уголок и, уводя, по обыкновению, глаза в сторону, спросил:

– Ты, говорят, на Вторую Мещанскую ночью ездил? К Шехтману?

– К трупу Шехтмана, – уточнил Алтунин. – А что?

– Да так, – замялся Левкович. – Он мой знакомый, не очень близкий, но все же знакомый… В гости мы друг к другу не ходили…

– Зубы у него, что ли, лечил?

– Зубы, – кивнул Левкович.

 – Что же еще лечить у Арона Самуиловича. – И я лечил, и мама моя лечила…

Левкович, несмотря на то, что ему уже перевалило за сорок, был холост и жил с матерью.

– Золотые руки! Это же были золотые руки! В прямом смысле слова…

Алтунин подумал о том, что прямой смысл у каждого свой, но комментировать не стал. Не положено посвящать посторонних в обстоятельства дела, пусть это даже и Фима Левкович, эксперт НТО[6 - Научно-технический отдел.], свой в доску.

Таковы правила.

– А кто это его – не ясно еще? – Левкович удивил заинтересованностью в голосе и тем, что, вопреки своей привычке, посмотрел прямо в глаза Алтунину. – Кто убил Арона Самуиловича, Вить?

– Пока нет никакой ясности, – ответил Алтунин и добавил свое обычное присловье: – Будем работать.

– Ты уж держи меня, по возможности, в курсе дела, ладно? – попросил эксперт. – Не чужой ведь человек, нам с мамой будет приятно… то есть – нам очень важно знать, что убийцы пойманы и понесут…

– Заслуженное наказание! – докончил Алтунин.

 – Я тебя понял, Фима. Как поймаем убийц – шепну. Только ты меня больше в коридоре не подстерегай, ладно? Не люблю я, когда на меня засады устраивают.

– Да я просто мимо шел! – загорячился Левкович. – Мимо шел, вижу ты идешь дай, думаю, спрошу…

– Я видел, как ты шел, – перебил его Алтунин. – Ты стоял у стены, Фима, и делал вид, что интересуешься наглядной агитацией. А когда увидел меня, то пошел мне навстречу. Кому ты врешь, Фима? Мне? Постыдился бы…

Левкович зарделся, словно девица на выданье, виновато вздохнул и развел руками, изображая раскаяние.

«Что у тебя за интерес? – подумал Алтунин, наблюдая за тем, как задергалось левое веко собеседника. – Когда Валю-буфетчицу на Неглинной зарезали, ты, друг ситный, обстоятельствами и поимкой убийц не интересовался. Несмотря на то, что с Валей у вас был недолгий роман и порции она тебе по старой памяти накладывала царские.