Смерть на Параде Победы

Левкович, правда, ни разу у него не бывал, но почему бы и не скоротать вечерок с хорошим человеком Фимой Левковичем?

– Я недалеко живу, на углу Дегтярного и Малой Дмитровки, добавил Алтунин, еще не привыкший называть родную Малую Дмитровку Чеховской улицей.

– А почему бы и нет?! – просиял Левкович и Алтунин понял, что наживка проглочена, можно подсекать. – Только давай сначала ко мне зайдем, я тоже недалеко живу, в Третьем Колобовском, рядом с бюро находок…

В этом бюро находок до войны работала зеленоглазая девушка Люба с милыми ямочками на щеках.

В тридцать девятом у Алтунина чуть было с ней не сложилось. Чуть… «Надо бы как-нибудь заглянуть в бюро мимоходом, – подумал Алтунин и подчеркнул зачем-то: – Просто так заглянуть, любопытства ради…» Если ради этого самого любопытства, составляющего суть оперативно-розыскной деятельности, целыми днями и ночами тоже бегаешь по Москве, то почему бы не заглянуть в восьмой дом по Третьему Колобовскому переулку?

– Я на секунду, только маму предупрежу и воблу возьму, у меня така-а-ая вобла, – Левкович аж зажмурился от удовольствия.

 – Чистый омуль! Ты омуля ел, когда-нибудь?

– Ел, – кивнул Алтунин, – только это было так давно, что я уже забыл, какой он на вкус…

«Чистый омуль» оказался мелкой плотвой, но по голодным временам вполне мог сойти за омуля. Рыба, картошка, лук – это было просто царское застолье. Поллитровка (неприкосновенный запас Алтунина на всякий пожарный случай) закончилась быстро.

Левкович разрумянился, расслабился и сам сунул лапу в капкан.

– Как идет работа по убийству Шехтмана, Вить? – спросил он, словно только что вспомнил. – Есть новости?

Только что, ага, вопрос этот так и читался в его взгляде весь вечер. Момент удобный все никак не подворачивался, а тут вот подвернулся.

– Есть! – не моргнув глазом, соврал Алтунин. – Точнее – будут с минуты на минуту.

– Это как? – не понял Левкович.

– Очень просто, – Алтунин слегка отодвинулся от стола, обеспечивая себе свободу маневра на тот случай, если Левковичу вдруг взбредет в голову наброситься на него. – Сейчас ты, Фима, расскажешь мне, почему и для чего ты так пристально интересуешься убийством Шехтмана. И учти, что в сказочку про то, что это был твой любимый дантист, я не верю. Ни на столечко не верю.