Смерть на Параде Победы

Махнув залпом полстакана, Левкович заметно приободрился и, считая, что незачем что-то утаивать, когда Рубикон уже перейден, разоткровенничался.

– Я несколько раз оказывал Арону Самуиловичу услуги – проверял по его просьбе подлинность драгоценностей. По родственному, бесплатно. Ему больше не к кому было обратиться…

Может, и не к кому, потому что в годы войны почти все экспертные конторы эвакуировались, а может, просто Арону Самуиловичу не хотелось светить цацки сомнительного происхождения.

– В марте месяце, когда я работал с золотым браслетом, в лаборатории вдруг появился Джилавян.

Ему что-то срочно понадобилось от Овчинникова, но тот уже ушел. Джилавян увидел браслет и пристал ко мне с расспросами – что за вещица, с какого дела… – Левкович вздохнул и развел руками. – Ты же знаешь Джилавяна, он если прицепится, то уже не отцепится. Пришлось сказать ему, что это меня попросил один знакомый…

– Имя ты ему называл?

– Вырвалось, – Левкович снова вздохнул и махнул рукой, словно говоря – все вы одним миром мазаны, пока все не выспросите, не отстанете.

 – Случайно… Ничего же ведь особенного. Не положено, конечно, но ведь не чужой человек попросил. Про то, что Арон Самуилович – мой отец, я не сказал, я это никому не рассказывал, тебе первому… Это сугубо личное…

– И чем же у вас разговор закончился?

– Джилавян сказал, что я теперь его должник. Ну, вроде как за то, что он меня не станет закладывать.

– Как же ты расплачиваешься? – заинтересовался Алтунин. – Деньгами? Или экспертизы ему без очереди делаешь?

– Он пока еще ничего не просил.

Только смотрит ехидно, когда мы с ним сталкиваемся, – Левкович попытался изобразить взгляд Джилавяна, но у него это не получилось.

– А браслет дорогой был?

– Да, – кивнул Левкович, – очень. Старой работы, массивный, восемьдесят три с половиной грамма червонного золота, шесть чистейших бриллиантов по два с половиной карата и два по три с половиной плюс мелкая россыпь… Арона Самуиловича дешевые вещи не интересовали.

«Ничего себе «колесо», – подумал Алтунин.

 – Недаром Джилавян как увидел его, так сразу стойку сделал»

6

Начальник отдела не спросил на следующий день, разговаривал ли Алтунин с Левковичем и каким был итог разговора. А должен был поинтересоваться, в МУРе полагалось доводить до конца любое дело, большое или маленькое, важное или не очень. Поставь точку – и тогда уже успокаивайся. Если случился разговор и что-то осталось невыясненным, то у разговора должно быть продолжение.