Опрокинутый жертвенник

Хлебосольный Ямвлих принимал гостей так, как сенаторы принимают новых префектов претория. Ученики великого мага ели выловленных из Оронта угрей, устриц из приморской Селевкии, перепелиные яйца и грибы, лучшие изделия антиохийских колбасников, фрукты и сирийские сладости. Сам же Ямвлих, вскормленный идеями Плотина быть непритязательным в пище, практически ничего не ел, лишь время от времени подставлял Евтиху свою чашу.

Когда те же мальчики принесли на длинном блюде зажаренного барашка, Эдесий, глядя на его аппетитную тушу, затеял разговор о кровавом жертвоприношении.

– Неужели, учитель, боги нуждаются в том, чтобы им приносили в жертву животных? Может быть, им достаточно наших возлияний и благовоний?

Ямвлих обвел взглядом своих учеников и увидел в их глазах этот же вопрос. Он отставил чашу:

– Ты же не станешь отрицать, друг Эдесий, что богов почитать надо? А почитать мы их можем как материально, так и нематериально. Материально богам мы возносим молитвы в виде кровавых жертв и сами через эти жертвы им уподобляемся.

А нематериально – приносим жертвы в виде неизреченных символов и знаков и также приобщаемся к сонму богов. – Ямвлих помолчал и добавил. – Такие соприкосновения светлых душ с богами очень редки. Плотин за всю свою жизнь достигал этого четырежды, Порфирий всего лишь раз.

– А ты, учитель? – подал голос из своего угла Элпидий, – разве ты не такой же очищенный, как и они? Разве благодать Плотина и Порфирия не перешла к тебе по наследству?

Ученики Ямвлиха стали возбужденно переглядываться.

– Божественный, наш юный Элпидий выдал всех нас с головой, – подхватил Эдесий. – Неужели ты что-то скрываешь от нас? Разве мы недостойны всей полноты твоего учения? Мы узнали кой от кого, что иногда, в теургической молитве, ты озаряешься золотым сиянием и поднимаешься над землей на несколько локтей.

Ямвлих на эти слова улыбнулся и сказал:

– Что ж, у кого длинен язык, у того короток ум, – он бросил колкий взгляд на Евтиха. Раб, уже предчувствуя гнев хозяина, робко выглядывал из-за дверного проема.

 – Хотя не все то правда, но я обещаю, что впредь я ничего не буду делать от вас втайне. Я полагаю, что в богопознании вы достигли многого и уже способны не только ушами воспринимать мое учение, но и душами – сами божественные силы. Если желаете, то оставайтесь у меня до утра, яств и вина у меня хватит, а завтра на рассвете мы вместе вознесемся молитвой к Гелиосу в моем саду.

Все ученики радостными возгласами встретили последние слова.