Опрокинутый жертвенник

Ямвлих раскинул руки, развернул ладони к небу, поднял лицо к тающим звездам и, прикрыв глаза, начал торжественно произносить магическое заклинание:

– Я призываю тебя, величайшего бога Гелиоса! Вечного господа нашего и властелина, дарующего свет, и восходящего над всем космосом от всех его начал, и уходящего за его предел! Воззри на меня, о восходящий из четырех ветров всесильный радостный господин, для которого небо есть дом истины! Я призываю твои священные и великие сокровенные имена, которым ты, слыша меня, радуешься и посылаешь свою благодать.

Возликовала земля, когда ты просиял над нею, и принесли плоды растения, когда ты засмеялся, и умножились животные, когда ты повернул к ним свой лик. Яви же свою милость, и дай великую славу, честь и силу этой молитве и Дафнийскому камню, который я посвящаю сегодня Элпидию!

Услышав свое имя, юноша вздрогнул. А Ямвлих, не открывая глаз и все выше поднимая руки, продолжал чеканить слова молитвы, которые ударяли в колонны дома как золотые монеты:

– Я призываю тебя, величайшего в небе господа! Абаот! Саваоф! Адонай!

Ученики теурга стояли в оцепенении полукругом у камня и смотрели на учителя во все глаза, начиная понимать, что присутствуют при чудесном явлении божественной силы.

У Элпидия внезапно похолодела спина. А тучный Евфрасий даже открыл от удивления рот, когда философы заметили, как босые ноги Ямвлиха оторвались от земли и он начал медленно подниматься.

– О Величайший! О дарующий свет Гелиос, озаряющий из чрева всю вселенную! – содрогались колонны дома от грозного голоса Ямвлиха. – О, ты, предводитель всех богов, владеющий всеми ее началами и концом!..

С замершим сердцем Элпидий посмотрел вверх и пришел в ужас. Волосы и борода учителя развевались как будто на сильном ветру. Но ни один лист не шевелился на деревьях в саду.

И за стеной, над лаврами Дафны, стояла магическая тишина, в которую, как в колокол, только и били слова теурга.

Руки у Элпидия от страха онемели, он выронил чашу, и та пронзительно зазвенела, упав на камень Аполлона. Ямвлих сбился, открыл глаза и тут же быстро опустился на землю. Все его ученики с укоризной посмотрели на неловкого Элпидия.

– Един Зевс Серапис, – закончил теург разочарованно оборванную молитву.