Опрокинутый жертвенник

Вода в бассейне сразу же потемнела, из нее поднялось грозовое облако, а в центре его стоял другой мальчик, полная копия первого. Но только у этого близнеца Эрота струились длинные, блестящие и совершенно черные, как уголь, волосы, и были такие же черные подрагивающие крылышки за его плечами. От движения крыльев волосы Антэрота развевались, и поэтому его лицо казалась устрашающим. Ученики мага еще более изумились. Оба маленьких бога, совершенно беззвучно трепеща крыльями, обняли Ямвлиха и вознесли его над землей, затем божественный подал им знак головой, они опустили его и исчезли – каждый в своем облаке.

Побледневшие ученики недоуменно таращились в источник Антэрота, но вода в нем оставалась прозрачной и спокойной, как будто все то, что они только что видели, явилось им демоническим наваждением. Евфрасий, желая разогнать туман видения, даже бросил в бассейн камешек, но от этого по воде разошлись только круги.

– Друг мой, ты здесь?

Элпидий вздрогнул и открыл глаза.

– Что, мой любезный, задремал?

От увидел над собой смеющиемя глаза учителя.

Элпидий растерянно огляделся. Он сидел там же, где и застала его фантастическая дрема – на ограждении источника. А ученики Ямвлиха расселись рядком немного поодаль, свесив ноги в теплую воду, и блаженно щурились на солнце.

– А как же?.. Где?.. – юноша смотрел по сторонам, все еще барахтаясь в яви.

И тут он увидел в чаше бассейна маленькое черное перышко, открыл было рот, но Ямвлих приложил палец к губам и загадочно ему улыбнулся.

Таэсис, дочь Аммия, 25 сентября 324 года

Восточное побережье Боспора чернело от воронья. Все прибрежные скалы к югу и к северу от Хризополя, как скелетами китов, были завалены каркасами разбитых и сожженных кораблей цезаря Лициния. У берега целыми островами качались обломки мачт, снасти, вздувшиеся тела гребцов. Повсюду, словно пальцы Посейдона, из воды торчали обитые бронзой тараны затонувших трирем.

А от прибрежных скал и до Хризополя, и от Хризополя на несколько миль в сторону Никомедии – резиденции бывшего цезаря Востока – на зеленых холмах Вифинии темнели трупы легионеров поверженного августа. Сам же Валерий Лициний ожидал своей участи в заточении в Фессалониках и, оставшись без свиты и без резерва, мог теперь только и набрать из брошенных под стенами Хризополя двадцатитысячную армию верных покойников.