Опрокинутый жертвенник

Элпидий поставил на стол чашу и, подумав, сказал:

– Я должен с ней поговорить.

– О чем ты хочешь говорить с дочерью архитектора нового Византия? О красоте колонн храма Апполона в Дафне или о стройке по канонам Ветрувия? Сам кесарь пообещал сделать ее отца префектом города, если он за два года перестроит Византий. Скоро у этой девушки в женихах будут ходить римские сенаторы, а ты с ней хочешь поговорить. Ты посмотри на себя, на свой старый плащ, загляни в свой кошель, в котором если что и водится – так только моль.

– Тебе бы оракулы изрекать, – с горечью отозвался Элпидий.

– Раз ты не знаешь, что делать, то – пожалуй, – улыбнулся Панатий.

Ученик теурга снова погрузился в свои безрадостные мысли, но спустя минуту, как будто разглядев что-то в углу комнаты, внезапно оживился.

– Панатий, я знаю, что делать! Зевс Серапис мне поможет!

Панатий замер с поднесенной к губам чашей:

– Ты хочешь прибегнуть к магии?

Философ в ответ на вопрос показал ровный ряд белых зубов.

– Глупец, вспомни об эдикте против любовных заклинаний.

Теперь царей у магов и теургов в Сирии нет. А новые римские законники, которых повсюду насадил Константин, обязательно воспользуются этим указом, чтобы показать свою силу. Подумай, подумай об этом!

Элпидий как-то сардонически улыбнулся.

– Константин и веру отцов назвал лживой, и ко Христу всех призвал, и жертвоприношения запретил. А сам при этом остался верховным понтификом.

– Берегись! Вчера на улице Сингон какие-то люди в рваных кукулях, ссылаясь на этот этикт, звали горожан жечь магические книги.

– Я все уже решил. Надо попасть в дом Таэсис и взять что-то из ее вещей.

– А ты не боишься, что тебя убьют на месте как вора?

– Я все уже решил, – упрямо повторил Элпидий.

Панатий подумал и сказал:

– В таком случае, я иду с тобой.

– Ты? – обрадовался и удивился Элпидий. – Но почему? Ты же только что говорил, чтобы я забыл ее.

– Я тебя испытывал, – Панатий осклабил редкие зубы. – Я старше тебя. Да и в любовных делах знаю побольше твоего.

Кто-то же должен быть в этой вылазке главным. У тебя все есть для магического действа? – спросил Панатий, понижая голос.

– Да. И глиняная кукла, и медные иглы, и магический стилос, и свинцовая пластина для записи заклинания, – ответил Элпидий почти шепотом.

– Так чего же мы ждем? – прогрохотал добряк на весь триклиний. – Вперед, Аякс!

Расплатившись за сыр и вино, друзья вышли из таверны. Солнце уже зашло за крыши соседних многоэтажных домов.