Литовский узник. Из воспоминаний родственников

За дверью потопали, пошаркали о расстеленный там половик, и Петька в потертом ватнике, старой кепке-лондонке шагнул в комнату. В руках он держал тетрадку.

– Здравствуй, баба Маня.

Он сел, не раздеваясь, на табурет.

– Баба Маня, мы в школе стенгазету выпускаем, я вызвался надписи делать и заглавные буквы. Можно их у Вас срисовать?

– Дак где у меня буквы такие?

– А в Библии Вашей – большие, с закорючками. Я видал.

– Дак рисуй, раз они тебе годятся, садись вон за стол в комнате и рисуй, я тебе мешать не буду.

Петька разделся, повесил ватник с кепкой у двери, прошел в комнату. Библия была тяжелая, в толстом золоченом переплете и с золотым крестом на обложке. В ней было много цветных картинок – больших, во весь лист; каждая картинка закрывалась тонкой прозрачной бумагой. Петька находил нужные ему заглавные буквы – большие, витиеватые, терпеливо срисовывал их в свою тетрадь. Картинки были такие красивые, что он невольно задерживался, разглядывал их; аккуратно листал пожелтелые от времени страницы.

Стучали на стене старые ходики, горела медная лампадка, трещали в чугунке дрова. Во всем был уют, домашнее тепло, покой. «Хорошо у бабки», – подумал Петька.

– Ты, Петя, не выбрасывай бумажки, заложила я, где читать. Да редко теперь заглядываю, глаза плохие совсем, – Марья стояла за его спиной, наблюдая, как Петька рассматривает рисунки.

– Баба Маня, чего это он делает? – спросил Петька, показывая картинку. На ней был изображен высокий седой старик в белой одежде с мудрым строгим лицом.

Он держал каменную плиту. Над ним летали белые ангелы с золотыми крыльями.

– Видишь, это Моисей. Он сделал новые скрижали. Старые-то доски с Божьим заветом разбили. Не все способны принять закон Божий. А без закона жить нельзя.

– Баба Маня, дак ведь Бога нет. Всем известно. Ученые доказали, что чудес не бывает, наука все объясняет. Космонавты все небо облетали, сказали, что никакого Бога там нету.

– Для кого нету, а для кого есть. И я тебе скажу, – Марья хитро улыбнулась, – в тебе он тоже есть.

Он тебя любит, и ты его тоже. Только тебе невдомек еще, ты об этом еще не думал. А душа твоя тянется к доброму. Ты вот ко мне приходишь. Дрова пилить, огород поливать, картошку убрать подсобишь. Зачем тебе хлопоты такие?

Петька смутился, опустил глаза, потом поднял их на Марью, сказал:

– Ты ж одна, баба Маня, старенькая, кто тебе поможет. А мне не трудно.

– Во-от, Петенька. Видишь ты горе людское, жалко тебе, потому как доброта в тебе живет.