Литовский узник. Из воспоминаний родственников

Марья собрала, что было, на стол; с сочувствием глядя на их угрюмые, серые лица, спросила:

– От них бежите?

Старший метнул в нее быстрый взгляд, на скулах заиграли желваки.

– Задание у нас… А вообще-то отступаем, мать. Дает он нам жару. Да и винтовки, – он кивнул в угол, – одна на двоих. Ничего, остановим, – добавил он уверенно, – никуда они не денутся. А вы, – его взгляд задержался на Насте, – уходите скорей. Завтра немцы здесь будут.

Наскоро перекусив, они поблагодарили за хлеб, перевязали руку раненому, сели на лошадей и, оставляя за собой клубы пыли, так же быстро, как появились, скрылись за горой.

Мать и дочь с котомками за плечами отправились к станции. Решили идти по железной дороге – так было короче и оставалась надежда на попутный поезд. Но он не случился, и ко Мге подошли уже к вечеру.

На станции, забитой эшелонами, беспрерывно раздавались гудки, шипение паровозов, едва слышные из-за постоянного шума команды и крики военных, пытавшихся поддерживать хоть какой-то порядок. Стоявший на дальнем пути, готовый к отправке в Ленинград поезд был облеплен людьми, они висели на подножках, лезли на крыши.

Смирившись с неудачей, Марья с Настей пошли к вокзалу. Сидя на своих котомках и глядя на уходящий поезд, они еще не знали, что он был последним, что последняя железнодорожная связь Ленинграда с Большой землей уже перерезается наступавшими немцами.

Вскоре объявили, что поездов на Ленинград больше не будет и чтобы все расходились из-за возможного артобстрела или налета. Марья встала, надела котомку.

– Ну что же, Настенька, родная моя, что уж Богом положено, не миновать. Пойдем домой. На родной-то земле всё легче.

В деревню они вернулись за полночь. В немногих избах светились огни – люди не спали. Ночь прошла тревожно, а рано утром увидели бегущих под гору из соседней деревни двух человек. Они размахивали руками, кричали:

– Немцы в Лунево! Уходите быстрей. В лес!

Все собрались у дома мельника. Многие, как Антиповы, не успели уехать вовремя и вернулись обратно.

Были здесь и мужчины, и оказавшиеся в деревне незнакомые люди. С мешками, кулями стояли старики, женщины, испуганно жались к ним дети. Решили ухолить к Феклиной канаве – это недалеко, но в стороне от дорог; путь туда шел через топкие болота.

Едва успели скрыться в лесу, как с противоположной стороны деревни послышался нарастающий шум, глухой рокот, треск. На горе появились мотоциклы с торчавшими из колясок пулеметами, за ними грузовики с солдатами, пушками.