Литовский узник. Из воспоминаний родственников

За одну ночь столько навалило снега, что от большого куста у ручья осталась половина; на его ветвях сидели, радуясь снегу, меланхоличные снегири. Речной склон посветлел, а сама река куда-то исчезла, на ее месте – белая широкая дорога. И хотя день родился хмурым, пасмурным, в сердце прыгнула веселая радость, хотелось сейчас же бежать на улицу.

Приближался Новый год. За неделю до него брат Володя, привязав к ногам что-то наподобие лыж, отправился в лес за елкой. Ждали долго, начало темнеть, бабушка забеспокоилась, но вот заскрипел снег у дома, затопали по крыльцу, открылась дверь, и с клубами морозного воздуха вплыла, шурша лапами, зеленая красавица.

Елка была великолепна. Почти до потолка, стройная, ровная, пушистая, влажная от таявших снежинок, она сразу наполнила комнату свежим, хвойным запахом Нового года. С восторгом смотрю на Володю. Мы любили его. Он был добрым, внимательным, трудолюбивым, и никто не мог знать тогда, что погибнет он будущим летом от взрыва гранаты, что невольным виновником его смерти окажется его брат, нашедший эту гранату в траве.

Установили елку в середине комнаты и задумались, чем ее украшать. Была вата, кулек печенья, больше ничего подходящего, но на помощь пришла бабушка, показала, как сложить из бумаги кораблик. До позднего вечера мы все вместе резали, клеили картон, бумагу, изобретали, сворачивали из нее кораблики, звезды, петухов, разных зверей, раскрашивали их. Долго я не мог уснуть, все думал, представлял, как завтра будет выглядеть наша елка и быстрее бы проходила ночь.

Утром, после завтрака, принялись наряжать. Начали с бумажных игрушек, развесили печенье, разбросали снежные хлопья – вату. Вершину украсили бумажной пикой, а на нижнюю ветку установили ватного Деда Мороза. Трудно было узнать в этом сомнительной формы куске ваты с бумажной шляпой на голове Деда Мороза, но мы-то знали, что это он. Всё закончив, довольные своими трудами, весело глядели мы на нарядную елку, только бабушка почему-то больше смотрела на нас, улыбалась, но что-то грустно-печальное скользило в ее глазах.

На праздник она напекла лепешек с черникой, было немного конфет «кавказские», привезенных мамой накануне, и, когда наступил вечер, мы сели за стол пить чай с конфетами. Мамы наши работали, и Новый год мы встречали с бабушкой. За стеной, еще хранившей хвойный смолистый запах, в черном просторе привольно хозяйничал ветер.