Песталоцци. Воспитатель человечества

Так и хочется сказать: Песталоцци вырос в одиночестве. Но разве это правда? Ведь рядом всегда были мама и Бабэль.

Он рос в любви и понимании. Взрослел с ощущением, что всегда интересен двум женщинам. Иоганн Генрих мог поделиться с мамой и Бабэль всем, что его волновало. И если считать, что одиночество человека – это невостребованность его души, то можно с уверенностью утверждать: в детстве наш герой одиноким не был.

В те годы многие родители, особенно в малообеспеченных семьях, заставляли своих детей работать с самого раннего возраста.

Учитывая, что семья Песталоцци всегда нуждалась в деньгах, такое могло случиться и с нашим героем.

Не случилось. Его любили. Жалели. С ним много и подолгу разговаривали, что не очень-то свойственно для семейного воспитания в те годы, да и в наши, честно говоря, тоже.

Несмотря на то, что Песталоцци рос без отца – как сказали бы сегодня, в неполной семье – он с детства усвоил, сколь необходимо ребенку внимание и понимание. Дом дал ему весьма наглядный пример того, каким должен быть настоящий родитель.

Позже, вспоминая свою детскую жизнь, Песталоцци напишет: «Я рос под неусыпными взорами лучшей матери, маменькиным сынком, более, чем кто-либо другой; я видел свет только в небольшом пространстве комнаты моей матери, а потом в столь же ограниченном пространстве училищной комнаты; действительная человеческая жизнь была мне столь же чужда, как будто я вовсе не существовал в том мире, в котором жил»[10 - Цит. по: Абрамов Я. В.

И. Г. Песталоцци: Его жизнь и педагогическая деятельность: Биографический очерк // Жизнь замечательных людей: Биографическая библиотека Ф. Павленкова / Сост., общ. ред. Н. Ф. Болдырева. Челябинск: Урал, 1997 (Биографическая серия: 1890–1915). С. 18.].

Обратите внимание: Песталоцци кажется, что та жизнь, которую он проживает, как бы не действительно человеческая. Мол, где-то существует настоящая, нормальная, а эта – не такая. Другая. Непохожая. Отдельная.

Это ощущение отдельности и непохожести своей собственной жизни на существование других останется у Песталоцци навсегда.

Он всегда хорошо понимал, что существует не так, как принято; совершает поступки, которые многие считают сумасбродными. Был даже период, когда его всерьез считали сумасшедшим.

Но иначе Иоганн Генрих Песталоцци жить не мог.

Книги. Мама и Бабэль. Разговоры. Мечтания. Болезнь. Замкнутое пространство, из которого ты если и можешь выйти, то лишь благодаря фантазиям.