Януш Корчак: Жизнь до легенды

Иногда папа зовет сына, ставит на табурет и заставляет читать наизусть стихи. Как правило, Мицкевича. И непременно – на польском языке.

Samotnosci! do ciebie biege jak do wody

Z codziennych zycia upalow…

О чем читал маленький мальчик? Об одиночестве, о любви, о свободе… Стоял на табуретке и декламировал. Как и большинство детей, терпеть этого не мог. Но старался. Чтобы папа не ругался. И мама не расстраивалась.

Одиночество! Зноем житейским томим,

К твоим водам холодным бегу я

И с каким наслажденьем, с восторгом каким

Погружаюсь в прозрачные, чистые струи![16 - А.

 Мицкевич «Одиночеству». Перевод Бориса Турганова.], [17 - Мицкевич А. Poezje: Поэзия. Варшава: Чытельник, 1983. С. 134–135.]

Папе было приятно, что его ребенок читает наизусть классика польской литературы.

Вообще, мне кажется, что, когда детей заставляют читать стихи с табуретки, это делается не столько для возвышения самого ребенка, сколько для радости родителей, для того чтобы они могли похвастаться – какой у них замечательный растет сын.

Папа – известный юрист гордится перед коллегами своим отпрыском. Мама не имеет голоса, чтобы своего сына защищать. Да, может быть, не видит ничего предосудительного: Генрик читает великого польского поэта. Поди плохо!

Знакомая ситуация. Даже банальная.

4

Табуретка. Гости. Декламация стихов. Поклон. И – бежать к себе в комнату. Ото всех. К манящему, а не тоскливому одиночеству.

«Я был ребенком, „который часами может играть один“, ребенком, о котором никто не знает, дома ли он.

Кубики (кирпичики) я получил, когда мне было шесть лет; играть с ними я перестал в четырнадцать»[18 - Корчак Я. Оставьте меня детям… С. 101.].

В кубики (которые он сам почему-то называл «кирпичики») наш герой играл странно. Конечно, что-то такое из них мастерил, однако смыслом игры являлось вовсе не строительство.

Для него кубики были… живыми. Он задавал им вопросы и даже, кажется, выслушивал ответы. Играя в свои кирпичики, он общался с ними. Строил фантазийные здания, по сути, – из живых существ.

Не правда ли, это чем-то напоминает работу педагога: живые существа, из которых ты должен построить некую жизнь, которая тебе кажется важной и интересной?

Не этим ли потом будет заниматься в своем Доме сирот директор пан Корчак?

Играть в кубики до четырнадцати лет – конечно, странная история. Папа был больше занят собой и своим делом, и на эту странность своего сына особого внимания не обращал. А мама сердилась.